Темнота.
* * *
И вновь золотая клетка. Я лежу на деревянном полу — абсолютно здоровый, но без сил. Рядом истекает кровью обожжённый и израненный Потапыч.
— Не разочаровал, — одобрительно кивнул сидящий в кресле гроссмейстер. Качнув бокалом вина, он добавил:
— Завтра финал.
Сделал глоток и отсалютовал мне бокалом. Вот только мне было не до радости — Потапыч дёрнулся, застонал и… затих.
Гроссмейстер бросил взгляд на моё посеревшее от горя лицо и плеснул остатки вина на тело фамильяра.
Когда он исчез, я не заметил. Всё моё внимание было приковано к вспыхнувшему телу фамильяра. Наконец, огонь опал, а из пепла выполз крошечный медвежонок. Он подполз к моим протянутым рукам, жалобно заскулил, ткнулся в ладонь носом-пуговкой и растворился в воздухе.
Шевелиться не было сил. Я провалился в сон без сновидений.
* * *
Проснулся я всё ещё в клетке, но самочувствие было близким к идеальному. На столе ждали стакан сладкого сока манго и булочка с изюмом. Устроившись в кресле, я попытался достучаться до Потапыча.
Появившийся медвежонок с вожделением уставился на мой завтрак. Пришлось поделиться. Ну как, поделиться — отдать всё.
Схомячив всё до крошки, он как будто чуть подрос.
— Долго р-р-расти буду, — проворчал он. — Но если пр-р-рипр-рёт — зови.
И снова исчез. Интересно, где этот медведь проводит свободное время? Подрастёт — надо будет поинтересоваться.
Увлёкшись завтраком с Попапычем, я не заметил, как пришёл черёд третьего боя.
Искусственный свет мигнул и сменился парящим в пустоте солнцем. Тишину клетки сменил гул стадиона во время решающего матча.
Я сидел в кресле на арене огромного цирка, а в нескольких метрах спиной ко мне стоял здоровенный вервольф.
Нельзя сказать, что я маленький или невысокий, но этот оборотень был выше меня на две головы. Кожаные доспехи, в лапах — громадная секира, по лезвию которой то и дело пробегали сполохи пламени.
Почувствовав моё появление, он резко повернулся и, оскалившись, бросился в атаку.
У меня был один шанс, и я им воспользовался:
— Требую смены локации!
Вокруг всё замерло. Вылетевший из-под лапы вервольфа камень завис в воздухе. Гнетущую тишину нарушил механический голос:
По требованию гроссмейстера Сына Горя
вам разрешено дать определение локации.
Нельзя использовать более чем два слова
Я уложился в одно:
— Лабиринт.
Мир мигнул, и мы оказались в зале с теряющимся в темноте потолком. Наплывы на многочисленных стенах создавали причудливые фигуры, а исходящий от них свет, постоянно меняя окраску, выписывал фантасмагорические узоры.
Но главным в зале было небольшое озеро, которое находилось между мной и вервольфом.
Бултых!
Вервольф, не успев затормозить при смене декораций, продолжил бег и рухнул в озеро.
Пока противник выплывал на берег, я, не теряя времени, бросился в ближайший проход, выбрав при этом самый узкий.
Бросив взгляд за спину, заметил, как вервольф, неистово рыча, уничтожает моё кресло… киркой? Она-то откуда взялась⁈
Досматривать, что будет дальше, я, конечно же, не стал и рванул дальше.
За спиной послышался грохот разрушаемых стен, — похоже, он решил пойти напрямик. Это придало мне прыти, я рванул ещё быстрее.
Выбирал самые неожиданные развилки, но с каждой секундой вервольф был всё ближе.
Наконец, очередной коридор вывел на площадку с двумя уходящими вглубь широкими тоннелями. Соваться в них — смерти подобно.
Бросив взгляд наверх, я приметил узкую трещину в скале метрах в тридцати над головой.
Применил мудру клейких конечностей, которую Кузя использовал для мытья окон с внешней стороны замка, и рванул наверх. Заклинание прожорливое, но источник был забит под завязку.
Скорости придал гневный рык бегущего за мной противника.
Не оглядываясь, я стремительно поднимался по отвесной стене к своей цели.
Противник выскочил на площадку, когда мне оставалось преодолеть каких-то пару метров. Я замер, наблюдая за ним сверху. Как знать, вдруг, не учует?
Вот только вервольф — прирождённый хищник. Он обнюхал каждый вход, осмотрелся и вычленил мой силуэт на фоне скалы. Кирка в его лапах трансформировалась в арбалет.
Вот это поворот.
От неожиданности, я подался назад, но добился лишь того, что, чуть было не упав, слетел на несколько метров вниз.
Данг!
Чёрная стрела вонзилась в камень там, где секунду назад был я.
Я и сам не заметил, как оказался сидящим в расщелине, — сердце билось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
Увы, но расщелина вела не вглубь скалы, на что я надеялся, а вверх.
Делать нечего: очень бодро, на четвереньках, — распрямиться было невозможно, — я устремился по узкому ходу вверх. Расщелина вела прямо к потолку зала.
На моих глазах каменный зубец, который был у меня на пути, обвила пылающая петля.
Выглянув из расщелины, я чуть не взвыл почище вервольфа. Этот… нехороший волк, словно по канату, быстро поднимался по огненному тросу.
Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я призвал из инвентаря раскладной нож и чиркнул им по огненной верёвке.
На этот раз удача улыбнулась мне.
Вервольф молча рухнул с высоты на каменный пол, на моих глазах расплескавшись кровавой лужей.
Я устало вытер пот со лба. Петля, оставшаяся на камне, вспыхнула в последний раз особенно ярко и рассыпалась пеплом. Вот только… почему меня не вернуло обратно в клетку?
Злобный вой снизу прозвучал, словно приговор.
Глава 19
Совершеннолетие
Вервольф, победу над которым я уже собирался было праздновать, карабкался по скале, словно кошка. Приглядевшись, я увидел, что всё дело в артефакторных перчатках.
Неубиваемый противник — это очень, очень плохо. Мне оставалось лишь одно — бежать.
Ускорившись, я добрался до узкого карниза, который отходил в сторону от расщелины. Он вёл ко входу в пещеру. По сути, был бы я двухметровым оборотнем, — просто-напросто перемахнул бы с расщелины прямо на небольшую площадку перед входом в пещеру.
Благодаря липким конечностям, я поднялся по стене повыше и, замерев где-то между расщелиной и пещерой, притаился в полумраке.
Как я и думал, вервольф даже не посмотрел на карниз и сразу же прыгнул к пещере.
Дах!
Я, чудом удержавшись, пнул его ногой, и оборотень, грозно рыкнув, вновь полетел вниз. На этот раз он летел чуть дольше и «расплескался» по камням чуть шире.
Замерев на месте, я внимательно наблюдал за его регенерацией. Если в первый раз он регенерировал