– И кто-то об этом знает, – подытожил Сажен. – Так же, как об ищейской работе. И кто-то имеет доступ в склепы.
– Помощников через кладбища проходит много, – я поджала губы. – Видел, сколько их на том же Чёрном – просто помощников, непосвящённых? Под пятьдесят. Листву со снегом убирать, в обителях дежурить на случай родственников днём и беспризорных покойников ночью. И не всякий помощник дорастает хотя бы до младшего смотрителя. Некоторые покрутятся год-другой и увольняются. Но за это время они многое успевают узнать. Всех не проверишь.
– У помощников есть рабочие посохи из кладбищенской земли, но нет права открывать склепы, так? – уточнил ищеец.
– Да. Только посвящённый хотя бы в младшие смотрители человек получает право работать со склепами, – кивнула я. – И сами склепы открывать, и проходы-тайники, ведущие на подземные кольца и в соседние склепы. Младшие смотрители тоже порой увольняются, как и средние, но не все сдают посохи. Если смотритель уходит без скандалов и с хорошим послужным списком, запрет на создание посоха не накладывается. А посох – ключ ко всему. Без него бывший смотритель и через ночную защиту кладбища не пройдёт, и не сможет открыть склеп. Всех, Саж, не проверишь. Но могу посмотреть списки наших бывших работников.
– Посмотри, – Сажен втянул носом воздух, шумно выдохнул и встряхнулся, как большой лохматый пёс. – Здесь где-то следы, Рдян, – очень старые, но ощутимые. Среди тех, кто когда-то работал на одном из кладбищ. А можно в вашей гостевой книге покопаться? Сама не смотрела?
– Смотрели, но подозрительных не нашли, – ответила я. – Одни и те же порядочные люди на протяжении двадцати лет – все нижгородские или из окрестных деревень, всех я давно знаю. Из-за вредного дедова нрава и неопытной меня у нас мало кто хотел лежать. На Красном больше одиночек или неопознанных, и гостей запомнить легко. Но хочешь – сам проверь.
Ищеец допил чай и неохотно встал:
– Завтра покажу монеты другому мастеру – может, ещё что найдётся. С одним понятно – и это наговор перемещения, а вот с порчей пока неясно. Она или очень древняя, или, наоборот, недавняя и неизвестная. Поищем. Если и там след оборвётся… Паскудно будет, – заключил он хмуро. – Мёртвого зверя шиш отловишь – они лет десять точно не воняют и неотличимы от живых, особенно если хозяин силён.
– А у нас тут все сильны, – я тоже встала и начала собирать посуду в сумку. – И каждый третий – с любимым питомцем. Круг замкнулся? Тупик, Саж? Скажи честно.
– Понаблюдаем, – он снова встряхнулся. – Один раз шутник уже попался, и точно попадётся снова. И неслучайно попался – потому что я вовремя пришёл на отработку и заметил неладное. Мы, Рдян, в случайности не верим. Случайности – это цепочка событий, в которых мы пока не рассмотрели взаимосвязей. Ищеец – это не только тот, кто идёт по следу из чужих намерений. Это тот, кто чует место, отмеченное злонамеренным существом. Бывает, ищеец находит место, выбранное для преступления, и успевает или предотвратить его, или поймать преступника по свежим следам. Все мои дела не просто так упирались в Красное кладбище. Но я не чуял дурного, пока оно не выползло из старого склепа и не нагадило. Проводишь?
Я вытерла полотенцем стол, перекинула через плечо сумку и полюбопытствовала:
– А почему другие ищейцы не ничего не почуяли?
– Сложно сказать, – Сажен придержал плющ, пропуская меня. – Могли не заметить из-за занятости. Или не придать значения, потому что, грубо говоря, никого не убили и ничего опасного не стащили. Я бы, наверное, тоже ничего не заметил, если бы пришёл на отработку парой дней позже. Не знаю. Но разбираться буду. Осквернение праха покойника – это преступление. Шутки с водой – тоже. Это, кстати, мысль – поговорить со смотрительскими приятелями-ищейцами… Сравним ощущения. Ты ещё с кем-нибудь из наших общаешься?
Я вышла из беседки и весело хмыкнула:
– Да мне тебя – за глаза. Но дед дружил с Рушеном. Очень старый ищеец. Он ушёл на покой, но мне писал, что всегда готов помочь.
– Знаю его, – Сажен кивнул. С удовольствием оглядел красное-красное мерцающее кладбище и решил: – Ладно, до северных ворот я сам. Не трать на меня «мост». Просто попроси Яря проводить на всякий случай.
– В следующий раз предупреждай о себе заранее, а не за пять минут, – я первой направилась по тропе к дому, привычно закинув на плечо посох.
Ярь появился из короткой алой вспышки:
«Я готов».
– Ну извини, – ухмыльнулся ищеец. – Постараюсь. Ночи, Рдянка.
– Доброй, – попрощалась я, отступая с тропы. – Спасибо, Саж.
– Да ну, за что? – легкомысленно отмахнулся он. Накинул на голову капюшон и утёк вслед за Ярем шустрой туманной дымкой.
Я тоже набросила на голову капюшон, хотя дождь прекратился – лишь противная морось привычно висела в дымчато-багровом воздухе. Проверить святилище – и спать.
Завтра полно работы.
Глава 7
Следующая седмица прошла удивительно спокойно и насыщенно – без тревожных событий, явлений и вестей, зато с бесконечной чередой гостей, нежданных помощников и просто любопытных.
Для начала к обеду (и заодно с обедом) прибежала Мстишка. Строго спросила, чем я защищаю склепы, сообщила, что папа за ночь придумал то, на что раньше не хватало времени (нужда – она такая), и теперь они всей семьёй творят и развешивают по Чёрному защитные амулеты с оповещением. Убедилась, что у меня с защитой всё в порядке, убрала под землю с десяток попутных склепов и улетела работать на своё кладбище. Помощников на Чёрном, конечно, больше – но и покойников в разы больше, чем у меня. Каждые руки на счету.
К ужину (и, как ни удивительно, с ужином – с рыбными пирогами) пришёл старший смотритель соседнего Жёлтого кладбища силд Златен. Обнял меня по-родственному, осмотрел защиту моих склепов и радостно сказал, что они делают то же самое, но не с участком, а с отдельным склепом. Ну, могут себе позволить – больше двадцати человек взрослых только в семье. Мы прогулялись по обителям, и я подробно объяснила,