«Первым делом, – кивнул он. – Всем помощникам. И на всех кладбищах начались проверки».
– Вот заняться нам больше нечем… – проворчала я, ёжась. – Так у смотрителей дел мало…
С двух сторон стену окружало море шуршащей красно-рыжей листвы, а где-то за ней шумело настоящее море – глухо, недовольно, раскатисто, – и оттуда тянуло солёным холодком. Я туже перетянула пояс куртки, накинула на голову капюшон и с новым упорством взялась за дело. Добралась до пятнадцатой прорехи, поставила метку и с сожалением сдалась.
Закономерностей не нашлось. Ни одной. Прорехи зияли в произвольных местах и всегда через разные промежутки.
«Или там, где под землёй тянутся водяные жилы?» – свистнул Ярь.
Я вздрогнула: ну точно…
– Или, – я сунула под мышку справочник и пошла к началу стены. – А теперь вопрос вопросов, Ярь. Защита пропускает живых. А не начнёт ли она внезапно выпускать с кладбища мёртвых?
«Не должна, – уверенно ответил помощник. – Их здесь держит не защита, а Красное. Само кладбище – сама земля. Покойники принадлежат ей. Они связаны с землёй Красного, а не с чудотворными знаками смотрителей. Дополнительная защита стен, склепов и подземелий – на всякий случай. Главным образом на случай безумия, которое ослабляет клятвы послушания и связи с землёй. Но я найду способ проверить и это. Раз порча так нас задела… Проверю».
– Как? – я взяла посох. – На безымянных или невостребованных покойниках? Сотрёт их защита в прах или нет? Но это неправильно. Небытие нам такого не простит. Это… почти убийство. Нити, связывающие тело и душу, должны порваться сами.
«Найду, – сухо повторил Ярь. – Это важно. У нас здесь хватает сильных староспящих, и каждый из них, пока не пошёл прахом, угроза для живых».
– Ну, тогда идём совещаться, – я неловко сменила тему.
Помощник кивнул и исчез в алой вспышке. Я открыла «мост» и выбралась у ракушки-беседки. В которой, судя по спокойному журчанию низких голосов, уже велись задушевные разговоры. В общем-то, объяснимые, если вспомнить, как Сажен обратился к Блёднару – по-свойски, «Блёд». Точно между ними не было огромной разницы в возрасте – лет эдак в шестьдесят-семьдесят. Хотя, возможно, ищеец просто хорошо сохранился. Я вообще-то мало о нём знаю.
– Извиняюсь, – я отвела в сторону «шторку» плюща, – что прерываю. И за опоздание тоже.
В беседке пахло свежим чаем и горячими морковными пирожками. Блёднар и Сажен сидели за накрытым столом друг напротив друга, между тарелками с пирогами и чайником, грели ладони о чашки, а выражение лиц имели такое, словно только что молодость вспоминали. Весьма приятную и бурную.
Я прислонила посох к столу и положила перед Блёднаром справочник:
– Если это важно, то я нашла несколько прорех. Пока успела обследовать четверть северной стены, и там прорех много. До остальных не добралась и не знаю, надо ли.
Сажен тут же резво перебрался на лавку к Блёднару, а я вытерла руки влажным полотенцем и села на его место, налила в свободную чашку чай и придвинула к себе тарелку со сдобой. Полную, с горкой.
Я съела два пирожка и с чувством сказала:
– Саж, я тебя обожаю.
Особенно когда тебя не надо снимать с одиноких островков последним «мостом».
– На здоровье, Рдянка, – мимолётно улыбнулся он, не отрываясь от справочника.
А Блёднар достал из кармана плаща (вчера ещё коричневого, а сегодня уже тёмно-красного) карту кладбища и расстелил на столе. Минутное шушуканье – и на их лицах снова появилось одинаково понимающее выражение. Но я с вопросами не полезла – я ела. Сами расскажут.
«Наверное», – вставил Ярь, тихо появившись на лавке рядом.
А мне домыслы не очень-то нужны. Я начинаю бояться и закапываюсь в книги в поисках ответов. Сейчас же, вероятно, полезнее наблюдение и обследование подозрительных мест.
– Помнишь, Рдян, что стало основой всех кладбищ? – Сажен оторвался от карты и внимательно посмотрел на меня. – Стен, домов, склепов?
Я запила пирог чаем и пожала плечами:
– Что-то читала в детстве, но мелочи уже не помню.
Ищеец достал из кармана рубахи тонкий чёрный грифель, начеркал что-то в справочнике и придвинул его ко мне. Я взяла следующий пирожок и посмотрела на схему – стена с воротами, полоса земли, а под ней кружок монетки. И вспомнила. Дед так давно об этом рассказывал… Кажется, в прошлой жизни, в которой я была легкомысленным подростком и не придавала значения многому из того, что слышала. И очень зря.
– Прах предков, – я с сожалением положила на тарелку пирожок и взяла полотенце. – Все главные постройки – стена, дом, святилище – стоят на прахе первых смотрителей. Именно он питает силой защитные знаки. Порча была направлена на прах? Вода в фонтанах и потревоженные покойники – побочное действие? Что это за наговор?
– Очень древний, – тихо ответил Блёднар. – И достать его можно лишь в тайниках храмов Небытия. Он расшатывает основы существования чего-либо, разрушает связи между вещами. Поглощает защитную силу – в нашем случае. И побочное действие – большая редкость. Оно возникает, если человек торопится или если ему не хватает сил. В этом смысле нам повезло.
Я откинулась на спинку лавки, понимая ещё кое-что.
– Мы всесильны и бессмертны на своей земле, но лишь до тех пор, пока она полна силы, – мне стало зябко. И страшно. – И не просто силы – не той, которая в ней зарождается, вспыхивает и выплёскивается. Она сырая, как та же вода – из которой ещё нужно приготовить суп или чай, добавив необходимое. Мы, смотрители, добавляли это в землю веками – прахом, наговорами, знаками. Это основа существования кладбищ и основа силы нашей земли. И если её расшатать – хотя бы… – я запнулась и поёжилась.
Сажен посмотрел на меня сочувственно:
– Рдянка, не паникуй.
– Это мои слова, – проворчала я. – И я обычно говорю их Ярю.
Который сейчас сидел на лавке, нахохлившись, и о чём-то напряжённо думал, глядя в одну точку перед собой.
– Защиту восстановить нетрудно, – заметил Блёднар. – И недолго.
– Да только надо ли? – угадала я. – Предлагаете оставить всё как есть? И посмотреть, что будет дальше?
– Я бы так и сделал, – спокойно ответил Сажен. – В отличие от остальных кладбищ, здесь мы всё заметили вовремя. И я по-прежнему уверен, что именно Красным займутся в первую очередь. Да, потому что вас мало. Сколько бы помощников ещё ни притянуло Красное, вас всё равно будет мало. И вы нескоро станете одной командой, потому что не знаете друг друга, не знаете, кто на что способен.
– Согласен, – нахмурился Блёднар.
– Ты же понял, что