Плющ заверещал и нырнул в трещины скалы – скрылся весь, до последнего листочка. Резко потемнело, лишь знаки по-прежнему полыхали жгуче-алым. И Ярь неожиданно сильно, на всё кладбище, рявкнул: «Хватит!»
Сажен тряхнул взъерошенной головой, встал и пошатнулся. Отёр вспотевшее посеревшее лицо, заметил кровь на пальцах и запрокинул голову, зажимая нос.
«Уходите!» – хлопнул крыльями Ярь.
Я торопливо подскочила к ищейцу и обхватила его, поддерживая:
– Пошли, Саж! Быстрее! На меня обопрись!
Он глянул на меня сверху вниз, но опёрся о моё плечо и снова зажал кровоточащий нос. И я кое-как вытянула шатающегося ищейца за границу. Ярь закрыл защиту и полетел вдоль святилища, нежно засвиристел, успокаивая растревоженную силу. А мы с Саженом дружно плюхнулись на землю, утонув в тумане.
– Ничего себе тут мощь!.. – прохрипел он.
Я нашла в сумке носовые платки, смочила их зельем и протянула ищейцу:
– Держи. Кровь останавливает. Сейчас восполнительное зелье найду.
– Не, успокоительное давай, – его слегка потряхивало. – Оно не забирает. Оно… переполняет. Я чуть не лопнул, сколько оно в меня влило.
Очень хотелось узнать, сообщило ли Красное что-нибудь полезное, но я молча делала необходимое – согрела чай, добавила во флягу успокоительное, отдала её ищейцу. И, подумав, вторую склянку с успокоительным выпила сама. Меня тоже почему-то трясло, хотя я просто наблюдала.
Сажен остановил кровотечение и вытер платками лицо, парой глотков опустошил флягу и встряхнулся, закрыл глаза и задышал, замедляя вдохи-выдохи, успокаиваясь. А я скатала его плащ и положила рядом, убрала флягу в сумку, перехватила посох и прошептала согревающий наговор. Сидеть на сырой земле по пояс в тумане – приятного мало.
«Порядок, – довольно свистнул Ярь. – Знаки не повреждены, сила успокоилась, Красное – тоже. Ухожу на дежурство».
– Спасибо, Ярь, – устало поблагодарила я. Понимая, что ещё немного – и усну прямо здесь.
Ищеец встрепенулся, снова растёр руки до молний, поднял их над туманом и что-то зашептал. Молнии свились в клубок, и я увидела, как из ладони Сажена выскользнуло что-то дымчато-серое и исчезло. Потом появилось второе. И третье. Всего я насчитала семь лоскутков дымки, и это, кажется…
– Помощники? – осторожно спросила я. – Наши меченые?
– Да, – Сажен встряхнул руки. – Семеро – Красное показало очень чёткие образы. Я отправил их своим ребятам с замечаниями. Сегодня же ночью всех найдут. Тех, кто здесь, защитят, кто вне островов – предупредят. Твою маму тоже. Не переживай.
– Не могу, – я отвела глаза. – Ей обязательно надо передать, чтобы ни ногой сюда и вообще чтобы дома сидела и никого к себе не подпускала… Или «мостом» – и сразу на кладбище. И никак иначе.
– Позже я всем напишу и всё объясню, – пообещал ищеец и завозился, расправляя плащ. – Для начала их важно отыскать и защитить. А после… О, Рдян, а что это?
На смуглом левом запястье красовался браслет из знаков. Ну…
– Это… благодарность, – уклонилась я. – Красное… будет радо… предложить тебе работу. Потом. Когда захочешь.
– И всё? – весело спросил Сажен.
По глазам же вижу, сам знает. Догадывается точно.
– Саж, обычные люди, особенно молодые, очень чувствительны к вопросам смерти и похорон, – проворчала я. – Если ты не такой, то да – это похоронная метка. И спать ты будешь здесь, и прах твой упокоится тоже здесь. Плюс это благодарность. Цени. Такую метку надо заслужить. Кладбище дарит её только своим. Она вытянет из тебя излишки силы, как отходной стол, и спасёт от переработки. От чрезмерной, когда штормит и сила не слушается наговоров, точно. И прахом ты тоже пойдёшь по-смотрительски быстро, – я опомнилась и спокойнее добавила: – В своё время, конечно.
– Чему ты не рада, – смешливо заметил он. – Неприятный я сосед, да?
Прозвучало многозначительно, словно и жизни касалось тоже. Но я привыкла отвечать за смерть.
– Я надеялась сдать тебя силду Дивнару, – призналась мрачно. – Подговорить его, чтобы тебя Чёрное пометило. Ты же беспокойником будешь, я же с тобой рехнусь. Я не умею строить вас как надо. А с дядей Дивом не забалуешь.
– Ну уж нет, – ищеец ухмыльнулся. – Я теперь ни в чьи руки не отдамся, только в твои. А раз и Красное за…
Я страдальчески закатила глаза, а Сажен засмеялся. Обнял меня за плечи и тихо сказал:
– Ладно, Рдянка. Не дуйся. Спасибо, что помогла с наставницей попрощаться. Дай знать, когда она пойдёт прахом. Мы заберём его и отдадим семье. И расходимся, да? Больше никаких дел?
– Да прахом всё… – я протёрла глаза. – Завтра не встану.
Он отпустил меня, поднялся и протянул руку:
– Не раскисай. Разберёмся.
Я ухватилась за его запястье, оперлась о посох и встала. И посмотрела тревожно:
– Это всё один человек творит, как думаешь?..
– Думы к делу не пришьёшь, – Сажен недовольно поморщился. – Чутьё тоже, даже ищейское. Доказательств нет, следы обрываются в пустоте. Но думаю – да. И чутьё со мной согласно. Кому-то что-то нужно на твоём кладбище. А вот лишние помощники Красного шутнику не нужны.
– А другие кладбища? – меня очень беспокоил этот вопрос. – Почему и там проблемы с защитой? Опыт? Если получится там, то получится и здесь? Тренировка – заметят или нет? Или там тоже что-то нужно, но помощников слишком много?
…или преграда – не количество помощников, а качество? Ведь Блёднар по уровню силы старший смотритель, как и силда Добряна. Как и, скорее всего, мама. На кладбищах таких немного. Шутник не хочет, чтобы на Красном появились смотрители сильные, опытные и знающие?
– Сложно сказать, Рдян, – Сажен застегнул плащ. – Всё может быть – всё, что ты перечислила. И вместе, и по отдельности, и плюс что-нибудь ещё. Пока лишь одно хорошо – по-ищейски, естественно, – что шутник не унимается. Не залегает после каждого шага на дно на несколько лет, не тянет со следующим действием. И нас проблемой не считает, – он неприятно улыбнулся. – Зря.
– Опять наблюдать? – я зябко повела плечами.
– Придумаешь что-нибудь поинтереснее – дай знать, – ищеец подмигнул. – Выслушаю и, скорее всего, поддержу. Мысль со святилищем и намерениями Красного оказалась полезной, то есть ты идёшь в верном направлении. В этом смысле я с тобой. Даже если затея покажется глупой или странной – говори. Проверим. А пока… да. Остаётся только наблюдать, отмечать, что шутник знает и умеет ещё, и ждать его ошибки. Неизбежной, Рдяна, – добавил жёстко. – Все люди ошибаются, и он тоже ошибётся.
– Больше Красное ни о чём не сообщило? Только показало образы меченых помощников?
Сажен с сожалением передёрнул плечами, и я посмотрела на него с беспокойством: серо-зелёный после общения с кладбищем,