В ванной я быстро согрела воду, ополоснулась, переоделась в домашние штаны и рубаху и изучила себя в зеркале. И неохотно признала: ну да, вид нездоровый, несмотря на шестичасовое восполнение. Перестаралась я с плесенью – сама сейчас такая же серая, как эта почти добитая поганка. Завтра – выходной.
– Ярь, что сейчас с лесом? – я развесила полотенца и вышла из ванной.
«Почти дочистили, – свистнул он. – Полдня работы. И ещё пара дней, чтобы вылечить деревья и высадить корень. Если с Чёрного помогут. Если нет – подольше».
Ну, корнем и я могу заняться…
«Займись собой! – сурово велел Ярь. – Тебе вообще завтра весь день надо в святилище провести».
Подумаю.
Показалось, внизу скрипнули дверные замки. Я зашла в библиотеку и выглянула из-за шторы в окно. У крыльца мелькали серые тени – пять штук. И, да, колокольчик на чужие шаги смолчал. Могла бы догадаться, что в одиночку такую «рыбу» потянуть сложно… А что они всё-таки делают? Нас хозяйка явно отвлекает – то странными покойниками, то плесенью. Чтобы под ногами не путались. Хотя могла бы давно перебить поодиночке… наверное. Значит, мы нужны – пока. А ищейцы, выходит, не дают ей то самое провернуть?
Прах их знает…
Я приоткрыла окно, прошептала наговор, призывая в библиотеку огоньки силы (и пытаясь краем уха подслушать), но с улицы летели только собственно огоньки. Ну и ладно. Я закрыла окно и вернулась к насущному. Старые карты – по стопкам: за сто лет, ещё за сто лет, ещё… Восемьсот с трёхлетним хвостиком – за такой срок карты сохранились. Хотя склепы явно старше. Но в то время, видимо, покойников было не так много и смотрители в картах не нуждались.
Сев между стопками карт на пол, я пролистала справочник по опасным «старикам». Если опереться на слова Сажена – о том, что Гулёна по некой странной причине ищет именно мёртвого ремесленника, – и время её первого появления… То у нас спят всего трое подходящих. Двое – на островках, двенадцатое кольцо. А вот третий – интересный. Вещен Сух, древний ремесленник, неспокойник. Был захоронен шестьсот лет назад, и если бы Гулёна начала свои поиски с Красного кладбища, она бы до него добралась. Но у нас она появилась на сто лет позже, когда Вещен уже «переехал» на пятое подземное кольцо. Сейчас он спит на четырнадцатом. И над его бывшей обителью раскинулось святилище.
Надеюсь, Сажен меня к Вещену не потащит. Надо – пусть сам идёт. Дам ему метку и заберу потом «мостом».
Но почему всё-таки только три подземных кольца? Почему она не спускается ниже? Там сильнее защита? Да нет, дед говорил, что она везде одинаковая. Я отложила справочник и достала из стопки карту склепов почти тридцатилетней давности – когда исчезла бабушка. Кто тогда спал на трёх подземных кольцах обители неспокойников?
Я уставилась на карту, пытаясь сосредоточиться на именах, но вместо этого снова увидела фигуру в алом, которая бесшумно скользила по кладбищу, то теряясь в тумане, то выныривая и озираясь в поисках… чего-то. Что это – уставший мозг и игра воображения или подсказка Красного? В том же сне оно и дрожало, и боялось…
Сейчас такое время, когда все, кто молчал, заговорили – и земля, и святилище, и даже ищеец, – потому что страшно. Всем страшно. Но, как говаривал дед, давай бояться вместе – вместе нестрашно. И вместе мы обязательно справимся. Да, Красное? Правда, я так и не поняла, что сказало святилище… И Ярь тоже не понял. Или понял, но промолчал.
«Неправда!» – свистнул Ярь.
Ну не знаю. Нет, друг, уж извини, тебе былой веры – и после изгнания мамы, и вообще. Не по твоей, конечно, вине. Со всех сторон тебя заветами и запретами обложили. Чрезмерно.
Всколыхнулась штора, пропуская ищейца. Он поправил её, что-то шепнул, в прямом смысле слова напуская туману, и пояснил:
– Для тишины. Рёдна спит. Извини, дела.
Я рассеянно кивнула и снова попыталась сосредоточиться на карте, а Сажен сел на ковёр напротив меня, посмотрел внимательно и заинтересовался:
– Это что, детское воспоминание? Покажешь?
Детское… Я видела Гулёну? Но я этого совсем не помню…
– Смотри.
Он протянул руку, сделал быстрое хватательное движение, и в его ладони появился клочок тумана – и сразу пропал, впитавшись в кожу. Синие глаза посерели, взгляд стал отсутствующим.
– Воспоминание, – Сажен нахмурился. – И напоминание. Зов Красного – это чужое вмешательство, это его напоминание. А вот Гулёну ты точно видела своими глазами. Совсем забыла, да?
– Мне было пять лет, – сухо напомнила я. – И я потеряла любимую бабушку.
– Извини, – привычно отозвался он. – Хочешь посмотреть целиком и в деталях? Пока я вижу обрывок. Тоже напоминание от Красного. Кажется, это важно.
– Хочу, – решилась я.
Не знаю, как ищеец это сделает… но хочу.
Сажен оглянулся на карты подземных колец, снова посмотрел на меня, и его левая щека едва заметно задёргалась.
– Воспоминание важнее, – определил он. – И ненадолго. То, что ты видела во сне, – это один и тот же повторяющий отрывок. Цельное воспоминание гораздо короче твоего сна. Смотрим?
Я молча кивнула.
– Тогда держи в голове этот обрывок, думай о том, что хочешь всё вспомнить, и смотри на меня, – из раскрытой ладони Сажена потёк туман.
Одновременно смотреть и на него, и на кусок воспоминания оказалось непросто, но в тот момент, когда у меня получилось наложить одно лицо на другое – красноглазое и бледное лицо тени на синеглазое и смуглое лицо ищейца, – случилось чудо.
Я словно сама стала этой тенью. Заскользила по кладбищу, закутанная в алое похоронное полотно, и поняла, что иной одежды на мне нет. А шею нестерпимо жжёт – и к ней хочется приложить лёд. Или надеть… что-то холодное. Металлическое. Очень нужное, но забытое.
Ветер рвёт полотно и распущенные волосы, по щекам стекают солёные брызги. Я постоянно тру шею и мечусь от ракушки к ракушке, втягиваю носом воздух. Откуда-то оттуда, из-под земли, тянет знакомым металлом – закалённым ремесленными руками. И руки пахнут так же.
Значит, надо найти руки.
Склепы не пускают. Я тычусь в двери как слепая – ощупываю, стучу, скребусь. Не попасть. Ветер ревёт безумным раненым зверем – и в моей душе что-то вторит ему, и столь же безумно. Двери, двери, двери… Их должно что-то открывать, но я забыла…
– Отопру, – произносит спокойный голос. – Любой склеп, но лишь по третье подземное кольцо включительно. На большее моих сил не хватит. А ты