Оборачиваюсь. Ветер треплет сизый плащ на невысокой худой фигуре. Лица не разглядеть, но запах…
– Ты и сделать можешь, – шепчу я. – Ты так же пахнешь.
– Уже нет, – в длинных старческих пальцах свивается золотой посох. – Принеси. Такой же. Из того дома. И склепы твои.
Дверь ракушки распахивается – и тут же захлопывается, не пуская. Я оскаливаюсь.
– Принеси, – повторяет женщина тихо, и что-то во мне рвётся выполнять… приказ. – А потом уходи старыми тропами мёртвых. Там ты найдёшь пристанище. Не справишься – я снова тебя найду. И снова. И не дам тебе покоя, пока…
Она поворачивается и что-то шепчет. Деревья трещат и стонут. Новый порыв ветра – и женщина исчезает. Рушатся мощные стволы. Вздрагивает земля. Кричит святилище – и снова я слышу в себе знакомый шелестящий шёпот.
И возвращаюсь.
– Саж, всё!..
Я не хочу видеть, как она убивает бабушку! И не хочу делать это сама…
И снова дом. Тишина. Лишь что-то шелестит… под головой. Под спиной – ковёр, под головой – видимо, стопки карт. А с меня стекает туман, который Сажен быстро-быстро наматывает на запястье. Это то, что я отказалась смотреть.
Я зажмурилась и протёрла лицо. Золотой посох. То-то Златен уверен, что его Жёлтое кладбище никто не тронет… Знал, сволочь. Приходил ко мне с пирогами, расспрашивал, обнимал по-родственному… а сам знал.
– Это… она всё-таки? – с запинкой спросила я и осторожно села.
– Помнишь ты или нет, – ищеец продолжал сматывать туман в клубок, – но старшим смотрителем была твоя бабушка, а не дед. Она не местной крови, но посох выбрал её. Твой дед перехватил посох после. Да, это Гулёна. Но за минуту до её появления твоя бабушка успела скрыть посох. Вы умеете так… читать покойников? – он посмотрел на меня с любопытством. – Как называется это… слияние? Иссен говорил, так могут лишь потомственные.
– Это не слияние, это всего лишь связи, и я тебе их показывала, – глаза неудержимо щипало, и я снова их протёрла. – Ты передавал свои воспоминания наставнице, а мы можем притянуть к себе воспоминания покойника. Но пользуемся этим редко – опасно. Если покойник безумен, он перехватит управление, затянет в себя – и всё. Но когда мы маленькие… На всём пытаешься тренироваться, – признала я. – Я увидела Гулёну, почуяла в ней покойницу и рискнула. Так-то за мной следили. Запрещали. А тут – шторм, все заняты…
– Ты увидела, испугалась – и забыла, – сочувственно кивнул Сажен. – Рёдна упоминала, что в тот шторм тебя долго не могли найти, а потом ты молчала несколько дней и боялась спать одна. Сама она Гулёну не видела, но про склепы рассказала то же, что и ты.
Кажется, я бы и сейчас несколько дней помолчала… хотя бы. Но время не то – не для молчания.
– Златен, – я поправила стопку карт. – Он в деле?
– Нет, но в курсе, – ищеец сунул туманный клубок в карман штанов и сел, скрестив ноги. – В связях с двумя некими женщинами – одной живой, второй мёртвой – не замечен, но слишком в себе уверен. Слишком спокоен. Мы его добьём – позже. Кстати, Рдян. Старые тропы мёртвых. Вспоминай.
Да уж как не вспомнить… В детстве я мечтала слазить в эти склепы, но меня не пускали. А потом и некогда стало, и забылось…
– Это древние склепы под северным участком обители мёртвых. Раньше – видимо, когда святилище находилось ближе к воротам, – там тоже хоронили покойников. А потом забросили – дед говорил, сонная сила святилища туда не дотягивается. Поэтому там обустроили обычное кладбище. Но склепы остались – те, что мы опускали под землю. Пять, кажется, подземных колец.
– И на них наверняка давно нет прежней защиты? – внимательно посмотрел Сажен. – Зачем она пустышкам. Зато есть вход в используемые подземные кольца, да?
– Я тебе больше скажу, – я тоже села удобнее. – У нас есть открытый вход сверху – для всех. Не знаю, как на других кладбищах, но у нас решили, чего добру пропадать. И часть первого кольца вообще без защиты – туда спускаются обычные люди и оставляют там прах предков. Переделали склепы для мёртвых под склеп для живых – и пожалуйста, пользуйтесь. Но входы к покойникам закрыли, это я точно помню. Заваливали, закрывали наговорами, ставили защиту… Из древних склепов никуда не попасть. Их штук двадцать на первом кольце, и половина открыта для людей. А ниже… – я наморщила лоб.
«Тридцать один, двадцать три, сорок два, пятьдесят восемь», – перечислил Ярь.
– Ниже – больше, – добавила я.
– И на старых картах этих склепов нет, – заметил Сажен, подтверждая мои подозрения. Да, весь этот разговор – только для меня. – Почему?
– Там быстро шли прахом, – я пожала плечами. – Очень быстро. Древние склепы, Саж. В те времена – времена первых покойников – часть людей пользовалась отходными столами при жизни. Покойников было мало, и тем требовалась седмица-другая, чтобы пойти прахом. Первые склепы на картах не отмечались вообще. Мы просто знаем, что они есть, они пусты – совсем, вплоть до тайников, – и лично у нас часть приспособлена под прахохранилище.
– А ещё мы знаем, что в любой защите несложно наделать прорех, – напомнил он. – Почему «тропа мёртвых»? Склепы сквозные? Все?
– Да. И в крайних есть лазы и лестницы для спуска на следующее кольцо, – кивнула я, чувствуя себя очень противно. – Гулёна где-то там?
– Вероятно, – ищеец расправил и положил передо мной карту. – А теперь главное, Рдяна. Чей склеп ищет Гулёна?
Я посмотрела на карту – самую последнюю, буквально вчера Ярем правленую, – и недоверчиво прищурилась на Сажена:
– Издеваешься?
Он качнул головой, улыбнулся и приподнял брови:
– Сейчас ты знаешь о ней больше, чем полчаса назад, разве нет?
Я уставилась на карту, но вместо неё снова увидела двери склепа и скребущие по нему белые руки со скрюченными пальцами. Вдохнула-выдохнула и повторила:
– Ты пахнешь так же… Эта, прах её забери, хозяйка… Она ходит по нашим склепам. Оставляет для Гулёны заманчивые вещи из своих старых работ… Там всё ею пропахло – для Гулёны, – и я вернулась мысленно к тому, что совсем недавно читала об изгнанных. – И там у хозяйки больше времени. Изгнанный не может находиться на кладбище долго, даже если он… уровня Блёднара. Но все наши защитные наговоры связаны со словами «на земле». А про «под землёй» никто не говорит. Под землёй у неё гораздо больше времени. Она вообще может сделать себе отходной стол по соседству с любым упокойником, затаиться на годы… А вам её там не достать?