– Ярь, а спроси у Блёднара, что он думает о неприкаянном, порче и прочем.
Ярь через минуту просвистел:
«Порча подчинения работает как отходной стол – питается излишками силы. Поэтому человек с ней может жить очень долго. Но есть один момент. Если человек силён волей и подозревает подчинение, то сопротивляется. И теряет много сил. Блёд полагает, что Жалёнина сестрица действительно пыталась спасти лекаря – не хотела терять полезную игрушку. Переливание сил иногда помогает, даже если это силы покойника. Но лекарь, видимо, слишком сильно надорвался, сопротивляясь, и порча его добила».
И после паузы добавил:
«И ещё. Блёд заметил, что сила Небытия обрезает связи с родными по крови. Второго близнеца выявить почти невозможно. Небытие меняет кровь и стирает родственность, но внешнее сходство часто сохраняется. Как и сходство в наговорах и иных следах. Изделия Жалёны и её сестры будут похожими, как оттиски. Словно почти одними руками созданные. Разницу заметит лишь тот, кто знает о близнеце. Теперь ищейцы знают точно».
– То есть мы всё-таки пригодились, – с иронией заметила я. – Хоть нас и считают в расследовании явно лишними и недостойными сведений.
Вернувшийся Сажен посмотрел на меня с предостережением. Я пожала плечами: мол, ну ладно. Отставила пустую тарелку и посмотрела на ходики.
– Как ощущения, Саж?
– Почти готов, – скупо ответил он и вернулся к завтраку, который ему никак не давали прикончить.
В третий раз я мешать не стала. Молча пила чай, грызла печенье и вспоминала планы шести подземных колец. Нет, пожалуй, семи. Пара склепов из тех, в которых покопалась Гулёна, уже на седьмом подземном кольце. Если ему действительно нужны её следы, значит, придётся спускаться и туда.
Надеюсь, трёх часов ищейцу хватит. Второй раз я в подземелья не полезу – других дел навалом.
Сажену прилетело что-то почтовое – на столе вспух клубок из молний, из которого выпал туманный лоскут. Потом второй. Потом третий. Ищеец пил чай, вбирал лоскуток за лоскутком и дёргался всё больше. Я даже заподозрила отказ: сейчас бросит, что у него другие дела, и улетит. Но – нет.
– Идём? – он встал и убрал грязную посуду в мойку.
– Соберусь, – я тоже встала. – Если что, ниже третьего кольца холодно.
А значит, куртка, шарф, сапоги и наговоры тепла под одежду. Сумку с водой, зельями и перекусом на всякий случай. Карты. Ну и посох – да, с тобой, друг, мы позже обязательно пообщаемся.
Сажен спустился в подвал первым – он честно проверял его несколько раз в день, раз жить напросился. Когда я подошла к открытой двери, ищеец уже спускался по лестнице, со всех сторон подсвеченный красным.
Раньше так далеко он не заходил, поэтому, конечно, сразу начал интересоваться:
– Рдян, а здесь что? А тут?
– Сначала – просто подвал, – я закрыла дверь и разожгла на ладони праховое пламя. – С одной стороны семейный склеп и наши отходные столы, с другой «холодные» и «ледяные» кладовые. Раньше в доме жило много людей – и семьи смотрителей, и помощники, – а подвал маленький. Поэтому всё в одном месте. В комнаты не лезь, может ошпарить. В семейный склеп вход лишь для кровных или посвящённых. Меня подожди.
– Столы же ледяные, зачем ещё и в подвале лежать? – искренне поразился он.
Я спустилась по лестнице и пояснила:
– Здесь стол питается от святилища. Дома отходной стол – часов на шесть-восемь, а в подвале спишь седмицами, как в склепе. Я первой иду.
Сажен прижался к стене, и я протиснулась мимо него вперёд. И заметила, как недовольно и болезненно он сощурился на свет.
– Не нравится – отставай, – я выше подняла пламя. – На первом кольце ещё темнее, и мне без света там никак. И, Саж, береги голову. Мои предки были немногим выше меня.
– Мелкие, – хмыкнул ищеец.
– Нормальные, – с достоинством отрезала я, подходя к последней двери, за которой скрывалась лестница на первое подземное кольцо. – Это вы большие.
– И какие у вас об этом легенды? – весело спросил Сажен. – Почему на материках все люди… крупные, а на островах… поменьше?
Отвлекает, явно. Знает же прекрасно все наши общепринятые легенды.
– Нас больше влезало в лодки во время Разлома, – я шепнула наговор и открыла дверь. – На месте одного материкового парня спокойно устроятся две-три островные девицы. Плюс мы легче, а значит, можем взять в дорогу больше еды и воды. Так мы выжили, дошли до островов и коварно их захватили, напитавшись силой. И когда материковые ребята добрались до нас, было поздно. А как у вас?
– Вообще-то, Рдянка, я уже почти местный, – поправил он. – Но на материках говорят, что вам не хватило ни силы, ни, извини, роста и веса, чтобы отбить уцелевшие после Разлома сухие участки земли с пресной водой и едой. И выбора у вас не осталось – только плыть на чём придётся в поисках новых земель. А дальше так же: вы напитались силой и коварно заполонили острова. Материковым только и осталось, что встраиваться в ваше общество. Чудесная сила решила вопрос в вашу пользу сразу, хотя вы и… небольшие.
Ладно, посмотришь на него или дядю Дива – и признаёшь: ну мелкие, да. Зато в нас души много.
– Дальше, – я придержала дверь, – начинается первое подземное кольцо. Без нужды не болтаем и говорим тихо. Там все спят. И пожалуйста, не лезь вперёд меня. Если куда-то потянет, просто покажи. Заглянем.
Ищеец кивнул и, пригибаясь, вошёл в длинный и узкий, озарённый факелами коридор вслед за мной. Сразу же опустился на колени, и его окутало густое серое облако. Я попятилась, не сводя с него любопытных глаз. Интересно же! Сажен что-то забормотал, облако сгустилось, и, клянусь, на его туманных краях появились морды крупных собак. Псы повели носами и резво рванули по коридору, увлекая облако за собой.
– Идём дальше, – он осторожно встал. – На второе кольцо.
– И это всё? – удивлённо ляпнула я.
Сажен улыбнулся:
– Нет, не всё. Сейчас они будут искать. А найдут – или принесут в зубах, или укажут, где лежит, и я загляну туда на обратном пути. Зачем терять время, обшаривая каждый склеп, когда есть помощники? – и быстро сменил тему: – До какого кольца спускаем? До шестого?
– До седьмого, – поправила я. – Там два или три склепа из тех, в которых побывала Гулёна. Или тебе нужно ниже?
– Да нет, всё правильно, – согласился ищеец.
И моргнул – медленно опустил ресницы, как ночью, в склепе Моряны. Когда показывал: да, он меня услышал. Да. Ему нужно ниже. Но почему-то вслух об этом