Сажен кивнул и исчез в открывшемся проходе. И действительно всё сделал очень быстро – и, к счастью, ему хватило того, что Вещен хранил в «проходном» тайнике. А я на всякий случай шептала сонные наговоры, и уже на четвёртом ищеец беззвучно вывалился из прохода. Я сразу же закрыла дверь и провела посохом по полу, начертив дополнительные сонные знаки.
– Наверх пешком? – сообразил Сажен.
– Да, – я подняла посох. – Надо закрыть кольца наговорами и успокоить землю – здесь она тоже спит и тревожится от живых ног. Иди первым. И если тебе нужно ещё что-то осмотреть, делай это быстро.
– Не надо, – коротко ответил он и исчез в лестничном проходе.
А я не торопилась, хотя очень хотелось открыть «мост» – и наверх, к небу, солнцу (или даже мороси), воздуху и теплу. Я порядком продрогла, тяжело дышала, но не спешила. Здесь спят очень опасные чудесники. Не приведи прах, земля забеспокоится или ищейство всё-таки подействует… Поднималась последней, неторопливо чертила знаки, неспешно читала наговоры, закрывая двери, землю, кольца.
На третьем кольце у Сажена предсказуемо закончилось время, и я выгнала его наверх «мостом» вместе с плащом и недовольным ворчанием. Ему вообще было необязательно бродить со мной по всем кольцам, но, похоже, здесь, в тишине и сумраке, ему особенно хорошо думалось. Каждый раз, закрывая очередное кольцо, я находила ищейца сидящим на ступеньках, и воздух вокруг него искрил и вспыхивал крохотными чёрными молниями.
На первом кольце из алой вспышки появился Ярь.
«Рдян, я доделаю, – свистнул он. – Иди обедать, все только тебя ждут».
– Спасибо, – я с облегчением открыла «мост».
Хочу переодеться и горячего супа… Но сначала – в тепло и умыться.
А после – на кухню.
– …в северной стене для вас останется достаточно прорех, – говорил Блёднар, шурша грифелем по бумаге. – Там, где прорехи нашла Рдяна, и я ещё дополнительные вечером поищу. Но, Сажен, и подштопаю тоже, чтобы в случае чего мы быстро починили северную защиту. Остальные стены мы закроем от угла до угла, плюс ворота и калитки. Иначе нас смоет ненароком. Цельную защиту – пока – смыкать не будем, но лишь пока. До первых грозовых туч и порывистых ветров. После – всё, закрываем кладбище. Защита на отдельных стенах не столь сильна, как цельная.
Сажен смотрел в справочник, слушал Блёднара и кивал. Мама разливала по тарелкам дымящийся суп. В отличие от нас, она толком поспать не успела, но выглядела бодро и сразу глянула на меня с предупреждением: дескать, даже не пытайся возмущаться, помогать останусь. Я и не стала. У меня было о чём подумать.
Я села, взяла ложку и погрузилась в обед и в размышления.
Пока я умывалась и переодевалась, Ярь передал последние новости. За те три с лишним часа, которые ищеец ходил в помощниках, Ярь установил с ним мысленную связь, и местами оная оказалась сильнее клятв.
«Рдяна, они нашли Серый остров, – сообщил Ярь. – Нашли, заняли и закрыли. Свитков там нет, значит, либо они разбросаны по кладбищам – чтобы не хранить яйца в одной корзине, – либо все здесь. Остальные кладбища восстановили защиту, добавили к ней ловушки для неприкаянных и перекрыли древние подземные стоки. Остались только мы. Если хозяйка рискнёт появиться где-то до штормов, то только здесь».
И насколько удачно захлопнется мышеловка, будет зависеть и от меня, то есть от нас с посохом. Вот интересно, а если бы мы об этом не узнали? Наверное… просто меньше бы дёргались и волновались, признала с досадой. Я – точно меньше.
После обеда я оделась потеплее, замотала лицо лёгким шарфом и отправилась «мостом» на южную стену. Работа со знаками замечательно успокаивала нервы. Приятно грело последнее осеннее солнце. Прощально шелестели остатки листвы на кладбищенских деревьях. А за стеной раскинулась обманчиво спокойная, серая с солнечными искрами морская гладь. Но знаменитые Клыки затоплены больше обычного, как и широкая полоса тёмно-красных камней, усеивающих берег от стены до кромки моря. Вода постепенно поднимается и прибывает. Скоро грянет.
Ночами Ярь не только облетал кладбище. Он разбросал по стене метки там, где требовалось восстановить связи между знаками. Мы разделились, и каждый занимался своей стеной: Блёднар – восточной, а мама, покормив ребят с Чёрного кладбища, западной. Мне ужасно хотелось поговорить со Мстишкой – вообще обо всём, от важностей до ерунды, – но восстановление требовало сосредоточенности. И нашей красной силы. Черем и Мстишка, закончив с лесом, заглянули ко мне на стену – развлечь, попрощаться, – и я заметила, какие у обоих напряжённые взгляды.
Они тоже знали – Ярь наверняка поделился вестями со всеми помощниками, а те – со своими смотрителями. И обняли меня ребята тоже напряжённо, а Черем чуть не раздавил, прощаясь: держись, мол, сестра.
А куда деваться? Дед не оставил мне выбора – и я приручила посох старшего. Покойники не оставили выбора – и я нашла в себе скрытое хозяйствование. А теперь и ищейцы не оставляют мне выбора. Два раза я справилась – справлюсь и теперь. У нас же всё получается с первого раза, мы же не просто потомственные. Да, Ярь?
Он весело свистнул, пролетая над морем.
Кстати. Совсем забыла. Надо же составить документы о смерти силды Моряны и этого лекаря. Пусть он и не на Красном спал – прахом-то здесь пошёл. Надо у Сажена спросить, можно ли. А то вдруг нельзя, вдруг личность лекаря задействована в секретных планах поимки хозяйки.
Ярь, напомни, ладно? Опять же забуду. А управские проверки и выговоры мне для полного счастья точно не нужны.
«Ладно», – сверкнула на солнце огромная алая птица.
Я добралась (местами, на больших расстояниях, используя «мост») до середины стены, когда и посох потяжелел, и стемнело, и непрочитанный справочник вспомнился. И снова справки. И из «моста» вышла мама с непререкаемым: «Ужинать! И спать!»
Насчёт «спать» она, конечно, погорячилась – десять всего лишь. Но я сделала вид, что да, вот допью чай – и почти сразу в постель. Мне не поверили, но молча. Хвала праху. Понимали, что как у старшего смотрителя у меня полно дел. Поэтому сразу после чая я составила справки о смерти лекаря («Можно», – кивнул ищеец) и силды Моряны, оделась, прихватила посох и скрылась в святилище.
Жуткий справочник придётся читать на ночь. Но когда мы, дети смотрителей и смотрители кладбищ, читали на ночь обычные сказки или романы о любви? Никогда.
В святилище я вонзила посох в землю, опустилась на колени и тихо сказала:
– Ну что, друг, давай? Давай сделаем то,