Раздался звонок в дверь, и китайский дворецкий (в таком домище без дворецкого никак) пошел открывать. Гость, стало быть, желанный или хотя бы с правом доступа в дом — иного бы охрана на территорию не пропустила.
— Володя вернулся наверное, — засуетилась Лидия Геннадьевна. — Хорошо, что он здесь будет, хоть не узнает как нас бывшие друзья ненавидят. Пойду-ка на стол… — начав подниматься, опомнилась и хихикнула. — Ой, привычка!
Мы с Катей посмеялись — забыла тёща, что тут повар, официант и прочие работники имеются. Скоро прикатят прямо сюда, в гостиную, столик со вкуснятиной.
— Ну что, как тебе Цинхуа? — сработала на опережение Катя, не дав заглянувшему в гостиную Вове сказать и слова.
— Отпад! — коротко ответил он. — Препод классный, настоящий китаец, в Москве учился. Щас умоюсь и приду, расскажу все, — пообещав, скрылся в коридоре.
Вову мы «переехали» в Китай, два годика будет ходить на языковые курсы, а потом поступит в Цинхуа. Жаль, что остальную родню в лице тестя в Китай перетащить не получится, он из родной Сибири никогда и ни за что не переедет.
В телевизоре тем временем наступил финал чемпионата пастушьих собак, и отец приготовился побороться за элитных козлов. Удачи тебе, Ван Дэи!
Глава 9
Самолет нес нас в провинцию Гуанчжоу, и сидя в кресле напротив Вовы Оюна я предавался сожалениям:
— Величайший позор! Всё, что я так долго строил, все мои победы и кубки… — вздох. — Мой отец своим позорным вторым местом разрушил всё!
— Ты серьезно⁈ — выпучил на меня глаза Вова.
— Шучу конечно! — хохотнул я. — Папа молодец, и я надеюсь, что в следующем году он попробует снова. Если потренируется, имеет все шансы победить.
От легкого подкола, правда, не удержался — купил Ван Дэи пять элитных козлов, типа утешительный приз.
— Волнуешься? — спросил я, увидев, что Вова как-то подозрительно ерзает в белом кресле.
— Немного, — соврал он, подумал и решил больше не врать. — Я же не спортсмен, как ты. У меня нет вот этого вот победить любой ценой. Ты-то даже больной на финале в Лондоне победил. Я бы никогда так не смог, — повесил голову и покраснел ушами.
С детьми не угадаешь — даже самые лучшие в мире родители порой проигрывают природной предрасположенности отпрыска к чему-то конкретному и врожденным чертам характера, которые выражаются в гормонах и нейромедиаторах. Воспитание, безусловно, очень важно, но «хищника» из мальчика с невысоким уровнем тестостерона не вырастишь как не пытайся. Это не хорошо и не плохо, это просто так есть.
— Миру нужны все, — ободряюще улыбнулся я ему. — И те, кто по головам идти способен, и те, кто совсем придурошных «ходоков» приземлять будет, как твой папа, и те, кто спокойно будет переливать научные штуки из пробирки в пробирку в недрах лаборатории или штамповать промышленный продукт. Вот последние, на мой взгляд, самые важные, потому что всем этим вот, — я обвел руками окружающее пространство. — Мы обязаны именно им. Без незаметного труда способных к созиданию людей мы бы до сих пор жили в пещерах и иногда били друг дружку дубинами по головам.
Вова хохотнул, на глазах возвращая уверенность в себе. Комплексы-то легко лечатся, достаточно не давить на их носителя и иногда говорить «ты — молодец». Вон живой пример через проход сидит, натуральный качок теперь, как обычно обложился девайсами и с выражением бесконечного покоя на лице работает над очередным проектом. Так выглядит финальная форма человека, который нашел свое призвание, а вместе с ним — мотивацию жить долго и счастливо.
— Любишь химию? — спросил я.
— Очень, — признался Вова. — Я сначала как папа хотел быть, следователем, а лучше опером… Ты кстати знал, что детективы из американских фильмов — это те же наши оперуполномоченные?
— Не знал, — соврал я, чтобы получилось честно: не только я, весь такой авторитетный, могу поделиться «мудростью» с подростком, но и Вова со мной.
— Наши опера круче! — оживленно продолжил Володя. — У киношных американских-то бумажной работы нету, — поделился явно услышанной от отца шуткой.
И это не делает ее хуже, поэтому я с удовольствием вместе с ним посмеялся.
— Обед через десять минут, — заглянула к нам из служебного отсека бортпроводница.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Тут еще и кормят? — восхитился Вова.
— Частный самолет вообще имба, — признался я. — Нам еще три часа лететь, там вон… — указал в переднюю часть самолета. — Кровать стоит, можешь вздремнуть если хочешь.
— Пошли посмотрим? — разохотился он.
— Го, — поднялся я на ноги, и мы пошли в спальню.
Оценив кровать, телек, прикроватную тумбочку и особенно удивившись цветочку в горшке на ней, Вова решил:
— Прикольно! Но спать не охота — мы из Красноярска дольше летели, а тут три часа каких-то.
Бывалый путешественник, ага.
— Ништяк, а то мне одному скучно было бы, — а вот в этот раз я даже не соврал.
Социальный я, плохо мне без других людей.
— Так Ли и Фэй Го, — напомнил Вова.
Уточняет, а заодно как бы хочет, чтобы я подтвердил его значимость. Неосознанно, скорее всего — просто такие вот они, подростки.
— Фэй Го старый, а Ли в «режиме трудоголика», его щас из ноута не вытащить, — пояснил я.
— Точно, мы же с тобой почти ровесники! — вспомнил Вова.
Хрюкнув, я ответил:
— Я как будто вне времени — старики считают меня малолеткой, а ровесники и почти ровесники — стариканом.
— Здоровенный просто, — предложил мне отмазку Вова. — Тебе бы самолет побольше.
Это правда — даже в частно пригибаться приходится.
— А больше нету, — вздохнул я.
— На заказ?
— А «на заказ» у меня денег не хватит! — хохотнул я и повел Володю обратно в «гостиную». — В обычных самолетах, особенно в лоу-костерах, вообще ад полный — помню летали с тренером эконом-классом, я все на свете проклял — ноги не вытянуть, башка в полку для багажа упирается. Хорошо, что молодой — был бы старше хрен бы играть смог, затекло бы все на пару суток минимум.
— Я бы хотел быть повыше, — признался Вова.
— Выше твоего метра восемьдесят люди вообще вырастать не