Воспользовавшись «антибританской» волной в Гонконге, Партия под шумок сняла с должностей нескольких тамошних главнюков, которые подбрасывали дровишек в недавние протесты. Толпа она и в интернете толпа — переключается быстро, и старается из этой самой толпы не выделяться: некоторые Гонконгские «ломы» — лидеры общественного мнения — и политики время от времени пытаются напомнить народу, что было бы неплохо побороться за интересы «сеточек» Западного влияния, но куда там — страшное оскорбление, которое, что забавно, сам я таким вообще не считаю (исторический курьез — это же здорово!), ненароком нанес китайцам Уимблдон занял в головах слишком много места.
Покуда длятся суды против внесистемной Российской оппозиции, их приспешники, в том числе и кушающие деньги «Газпрома» говорящие головы из подлежащему в будущем упразднению радио очень аккуратно, чтобы не подставиться под иск, пытаются понять, насколько один конкретный Ван опасен для дела свободы и демократии. «Мягкая сила Китая, который хочет завоевать Россию», конечно же. Второй важный для говорящих голов тезис — в Китае что, своих проблем нет? Куда этот узкоглазый лезет?
Немножко ответил, не упоминая адресатов и даже не погружая подписчиков русских соцсеток в контекст. Два поста: первый с демографической картой Китая, показывающей, что если нас здесь распределить равномерно, земли все равно остается с избытком, а второй — короткая фраза «способность интересоваться тем, что не влияет на свою жизнь напрямую, является одним из главных отличий человека от животного».
Соцсетки, кстати, сильно пострадали от всего случившегося: власть Западных НКО над умами российского политизированного меньшинства в эти времена крайне велика, и подписчики мои разбегаются со страшной скоростью. Пофигу — это в основном заблудшие и сумасшедшие, а нормальные русские мужики ко мне в друзья не добавляются, просто зная, что где-то есть такой китаец Ван, который собрал сезонный Шлем, отлично говорит по-русски, нашел себе невесту-тувинку (что очень мило, они оба узкоглазенькие) и очень достойно отблагодарил спасшего его мать МЧСника. Словом — нормальный парень, честь ему и хвала.
Ну а чтобы не жалели те ребята, который отписываться не стали (в основном спортсмены всех СНГшных национальностей), я подкармливаю их популярной среди интернет-молодежи музыкой (ее мне подкидывает Ли, ни одного артиста из телека там нет, потому что они для «бумеров») и перезаливаю туда видосы со своего и сестренкиных каналов, снабжая их профессиональным дубляжом — у нас договор с одной из лучших студий России заключен, потому что могу себе позволить.
Сестренки, блин, богачки — заработанный ими совокупный доход на днях превысил десять миллионов баксов, и мы ими очень гордимся. Кроме мамы — для нее даже страшные деньги не повод воспринимать какой-то там «блоггинг» всерьез.
Тетя Лида приехала вчера вечером и привезла с собой новости не из русского Интернета, а из самой жизни. Родня, соседи, друзья и знакомые (кроме семьи МЧСника) как-то вдруг начали относиться к Оюнам хуже, чем до этого.
— Говорят, поматросишь Катю и бросишь, — вытирая слезы и шмыгая носом — сидящая рядом Катя ее обнимала и тоже плакала — поведала вчера тёща. — Говорят, купил проститутку себе, а мы нашу девочку продать и рады, за дом-то с квартирой, — залилась слезами в полную силу.
— Простите, — только и оставалось извиниться мне.
— Да за что⁈ — всплеснула руками тетя Лида. — Ты-то причем? Это эти… эти… Сволочи! — подобрала максимально оскорбительное для интеллигентной (в хорошем смысле, конечно) себя. — Как что случится, так никто и не почешется помочь, а теперь от зависти грибы надувают и молятся на то, чтобы ты Катюшку бросил, чтобы потом великодушно посочувствовать!
— Сволочи! — подтвердила Катя. — Помнишь как Володя в четыре годика заболел?
— Помню, — насупилась Лидия Геннадьевна и пояснила для меня. — Порок сердца у Володи был. Врачи говорили — само к переходному возрасту пройдет, совсем, мол, не опасно. А в четыре годика обострилось, пришлось в Германию лететь, операцию делать, мы тогда кредитов набрали сколько смогли, но все равно не хватило. По друзьям и знакомым ходили занимали, уже думали квартиру продавать, и слава богу, что хоть трое помочь смогли — Каменевы, Дейкины да Ковровы. Остальные руками разводили да глаза прятали — никак, мол, помочь не можем. Но я их не виню, — смутилась Лидия Геннадьевна. — Они же не обязаны, и своих проблем у них хватает. Просто обидно очень, что сейчас вот так… — шмыгнув носом, принялась промокать глаза платочком.
— Как бы там ни было, Катю я бросать вообще не хочу, и это как будто взаимно, — заверил я.
— Я тебе дам «как будто»! — возмутившись, показала мне кулачок невеста.
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся ей я.
— Живите, детки, — умиленно шмыгнула носом Лидия Геннадьевна. — Ну их всех к черту! — ожесточенно вытерла слезинку и повторила. — Просто обидно очень, столько лет друг к дружке в гости ходили, а они… — подавленно замолчала.
— Это Танька всё, — вдруг заявила Катя.
— Пекарская-то, которая с тобой учится? — спросила теща.
— Да. Я ее, видишь ли, с миллионером не знакомлю, вот она своим и напевает про то какая я шлюха, а они и рады дальше понести. Мы теперь богатые, вот они и злятся.
— Мы — не замена, — мягко заметил я. — Мы с вами в одном месте не жили, в гости друг к дружке не ходили, но прошу вас, теть Лид — помните, что теперь у вас есть очень большая и очень дружная семья.
— Вы — не замена, вы — семья, а это гораздо важнее, — улыбнувшись сквозь слезы, ответила Лидия Геннадьевна. — А те, кто нас за глаза помоями поливает, пусть подальше катятся! Не настоящие они были, значит, и от этого настоящие только ценнее становятся. Спасибо Таньке на самом деле, помогла разобраться кто есть кто.
— Правильно, — одобрил я. — Злиться и обижаться вообще не нужно — оно себе во вред идет.
— Твоя правда, Ванюша, — согласилась теща.
Жаль, что понимать и воплощать на практике — совсем разные