— Трепач? — с готовностью подсказал Петя.
— Не употребляй жаргонных слов.
— Да чем же худое слово?
— Ну, довольно! Что-то я хотела сказать… Да, вот что. На-днях вас с Ваней вызывали на комитет комсомола. А зачем, ты мне еще не сказал. Случилось что-нибудь?
Петя встал с ковра, машинально одернул рубашку, отряхнул брюки и сразу стал серьезным.
— Видишь ли, мама… Знаешь, я лучше потом тебе скажу.
— Но все-таки? Что-нибудь серьезное?
— Нет, нет, ничего плохого. Нас с Ваней отчитали за одно дело. Мы… осознали свою вину. Ты не беспокойся. И потом, правда, поздно уже. Ты уж не пиши сегодня папе, устала ведь…
Галина Петровна следит, как Петя складывает в портфель книги, напевая вполголоса:
Сегодня в доках не дремлют французы…
Беспокойство сквозит в ее взгляде. «Совсем уже большой мальчик стал. У него уже появились какие-то свои дела. И не так-то просто с ним теперь разговаривать. Вот раньше бывало сам придет и все-все откровенно расскажет. Отец вечно в экспедициях. А мальчику нужна мужская рука. Отцу, наверно, рассказал бы…»
Галине Петровне было и радостно оттого, что ее сын так повзрослел — высокий-то какой! ловкий! складный! — и грустно: она сознавала, что он от нее отдаляется.
— Мне хотелось помочь тебе, Петя…
— Я знаю, — серьезно ответил сын. — Ты не беспокойся! Правда, ничего плохого не случилось… Я сейчас лягу.
Ласковая рука, от которой так по-родному пахло, погладила его по затылку.
— Спокойной ночи, мамочка!
Петя почувствовал вдруг, что у него слипаются глаза. Потянулся, зевнул. «Следовало бы еще раз просмотреть алгебраические формулы. Но сейчас это неосуществимо!»
Через минуту он уже лежал в постели. И последняя его в этот день мысль была: «А все-таки я буду путешествовать!»
13
На другой день Петя проспал и чуть не опоздал в школу. Все восьмиклассники были уже в сборе, и Ваня удивлялся, отчего нет Пети. Но вот он, сияющий, ворвался в класс, вихрем налетел на Ваню и, ткнув его кулаком в грудь, крикнул:
— Придумал! Придумал!
— Васильев, вот бы тебя поставить на пароход вместо сирены! — сказал ему Леня Орлов. — Ты все-таки немножко потише ори, а то у нас барабанные перепонки лопнут!
На перемене Петя втолковывал Ване, как он все замечательно придумал.
— Ну-ка, что вы там, братцы, снова надумали? — подошел к ним Игорь Пухов.
— Боишься теперь… — засмеялся Петя.
Пухов пожал плечами.
— Я даже не боюсь, если ты пошлешь ребят исследовать Арктику. Первый же встречный милиционер их задержит! А может, вам в чем помочь надо?
— Можешь прийти на совещание, — милостиво разрешил Петя. — Сегодня после уроков станем излагать свои проекты Анне Афанасьевне и Ксении Львовне. Мы ведь теперь ученые! — подмигнул он и воскликнул с торжествующим видом: — Понимаешь, Валентина Ивановна навела меня на блестящую мысль! А потом я сам кое-что придумал. Верно, Ваня, здорово будет?
— Не знаю, — вздохнул Ваня. — По-моему, сложно очень…
После занятий обе учительницы, Валентина Ивановна, Игорь Пухов, Петя и Ваня собрались в пионерской комнате. Все они сидят и внимательно слушают Петю.
— Пионеры должны путешествовать! — горячо говорит он. — В двух отрядах у нас семь звеньев. Пусть одно звено пойдет на завод, другое — на железную дорогу, третье — в порт, к морякам, четвертое — к летчикам на аэродром…
— Постой, постой, Петя! — останавливает его Ксения Львовна. — Объясни толком, зачем пионерам итти во все эти прекрасные места?
— Как зачем? Чтобы посмотреть, какая там дисциплина. Ведь сбор-то на тему «Что такое дисциплина?». Вот каждое звено и расскажет на сборе о том, что оно видело. Я уверен, что без дисциплины нельзя водить корабли и самолеты, конструировать машины…
— Мы в этом тоже не сомневаемся, представь! — насмешливо заметил Игорь. — А мысль вообще неплохая…
— Пятое звено отправится на какую-нибудь фабрику…
— А почему не в типографию? — спросил Ваня.
— Можно и в типографию, — охотно согласился Петя. — Ах, да, там ведь твоя мать работает. Отлично! К ней и пойдут пионеры. Шестое звено — в научно-исследовательский институт. Седьмое звено… еще не придумал куда. Но профессий так много!..
— А в школе ты никого не хочешь оставить? — спросила Анна Афанасьевна. — Всех разошлешь по городу?
— Разумеется, оставить в школе одно звено необходимо, — сказала Ксения Львовна.
— Но что они станут в школе делать? — удивился Петя.
— Придумаем им работу, — улыбнулась Анна Афанасьевна.
— А газету разве вы не выпустите совместно к сбору? — спросила Валентина Ивановна.
— Гм! — нахмурился Петя. — А ведь верно!
— По-моему, и дома надо оставить одно звено, — заявил Пухов.
— Ну, еще дома — придумал, нечего сказать!
— Напрасно ты, Петя, возмущаешься, — поддержала Игоря Анна Афанасьевна. — Конечно, надо, чтобы ребята поняли, что дисциплина нужна и в домашней обстановке.
— Тогда уж и на улице! — подхватил Петя. — Разве это не важный вопрос — дисциплина на улице?
— Ну, уж с этим я не согласен! — решительно запротестовал Ваня. — Нечего ребятам на улице торчать. Пусть лучше подберут вырезки из «Пионерской правды» и «Ленинских искр» о дисциплине.
Петя покосился на него и с сожалением сказал:
— Неисправимый человек! Это он говорит так, чтобы ребят в комнате удержать.
Все засмеялись, а Ваня покраснел.
— Вырезки может подобрать звено, которое останется в школе, — утешила Ваню Анна Афанасьевна. — А теперь давайте уточним, куда же все-таки пойдут пионеры.
…Через два дня Петя и Ваня собрали председателей советов отрядов, звеньевых, пионеров-активистов обоих отрядов и рассказали им о предстоящем сборе. Они окончательно уточнили, как будет проходить подготовка к нему и план его проведения. Потом Петя написал на бумажках «завод», «типография», «железная дорога», «институт», «школа», «дом» и, свернув их в трубочки, положил в коробку. Звеньевые по очереди, пошарив в коробке, вытаскивали из нее бумажные трубочки. Жребий решено было тянуть, чтобы никому не было обидно: ведь каждому звену, конечно, хотелось пойти на завод, на железную дорогу или в институт, а не оставаться в школе и тем более — дома!
14
На этом небольшом собрании Степы Птицына не было. Поискав его глазами среди ребят, Ваня спросил Вадима:
— А Птицына отчего нет?
— Он не актив, — невозмутимым тоном отозвался председатель совета отряда.
Ване стало обидно за Степку. Ему хотелось сказать Вадиму что-нибудь такое, что бы поубавило у этого не по возрасту солидного и забавного десятилетнего гражданина сознание своего превосходства над другими. Но, так ничего и не придумав, Ваня только вздохнул.
«И потом Вадим, в сущности, прав! — размышлял он. — Степка и