Я слушал его внимательно, отмечая каждую деталь. Михаил Михайлович, несмотря на свою репутацию «мота», которого Николай выслал из страны за мезальянс, оказался человеком весьма практичным и дальновидным. Он создал для себя максимально комфортное пространство, оборудованное по высшему разряду.
Мы прошли по анфиладам роскошных залов — бильярдная с массивным столом из красного дерева, большая столовая с длинным, полированным столом на сорок персон, малая гостиная с уютными креслами и камином. Каждая комната была уникальна, но в то же время объединена единым стилем. Мой взгляд цеплялся за детали: резные потолки, золочёная лепнина, картины, изображающие сцены из греческой мифологии, старинная мебель, обитая дорогим бархатом. Все это говорило о безупречном вкусе владельца.
Затем мы поднялись на верхние этажи, где располагались личные покои. Оттуда, из высоких, арочных окон, открывались совершенно потрясающие виды на Петербург: серебристая лента Невы, скованная льдом, уходила вдаль, отражая в своих водах бледное декабрьское небо. Вдали виднелись шпили Петропавловской крепости, силуэты мостов. Это было зрелище, способное покорить любого, кто ценил красоту и величие имперской столицы.
— Признаюсь, князь Михаил Михайлович сделал все тут шикарно, — произнес я, обращаясь к барону, — Здесь чувствуется рука человека, который знает толк в настоящей жизни. Даже неловко, что дворец в итоге достанется мне.
— Бросьте, граф! — отмахнулся Фредерикс — Князь уже давно не живет в России, будет рад избавиться от дворца. Европа знаете, ли не дешевое место, а Париж так и вовсе может разорить любого.
С этим спорить было трудно. В конце осмотра, когда мы спустились в небольшую библиотеку, обставленную тяжелыми дубовыми шкафами, заполненными книгами, барон, кивнув управляющему, тихо произнес:
— Авскентий Николаевич, мы бы хотели переговорить приватно. Оставьте нас.
Управляющий, понимающе кивнув, бесшумно удалился, закрыв за собой дверь. В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Барон Фредерикс, до этого сохранявший свою показную браваду, теперь заметно преобразился. Его лицо стало более серьезным, а взгляд — цепким и расчетливым. Он уселся в глубокое кожаное кресло, вытянул вперед ноги и, скрестив пальцы, внимательно посмотрел на меня.
— Граф, — начал он, его голос был тихим, но в нем прозвучала стальная твердость, — я хочу быть вашим другом. Нам с вами по пути. Уверен, мы сможем быть полезны друг другу при дворе.
— Вот как? — не удивился я — Сейчас многие ищут моей дружбы.
— Но подобного союза вам еще не предлагали! В доказательство моих слов, хочу рассказать вам о двух своих последних разговорах.
Я лишь кивнул, давая ему понять, что внимательно слушаю. Меня совсем не удивляло такое прямолинейное предложение. Вся дворцовая жизнь была соткана из подобных сделок, из пактов, из альянсов. Я уже поварился в них немного, получил представление.
— Первый разговор состоялся с Великим князем Владимиром Александровичем перед его отъездом в Гельсингфорс, — продолжил барон, его глаза блеснули. — Его сильно беспокоит ваше усиление и то влияние, которое вы оказываете на Его Величество.
Я внутренне усмехнулся. Великий князь Владимир, дядя Николая, командующий гвардией, был одним из самых влиятельных людей при дворе. Его честолюбие, его стремление к власти были известны всем. Я, разумеется, не зря считал его своим главным соперником при дворе, человеком, который мог одним своим словом повлиять на судьбу любого.
— Владимир Александрович, — продолжал барон, его голос стал чуть ниже, — поручил мне разузнать все о некой новой парижской звезде спиритизма — докторе Филиппе Низье. И, по возможности, пригласить его в Россию.
Ого! Быстро все закрутилось. Филипп Низье, известный французский медиум, снискавший популярность в парижских салонах только начал свой взлет. Его «чудесные» исцеления, его «пророчества» были известны всей Европе. Тут, конечно, под меня копают. Хотят поменять одного спирита на другого, чтобы Николай снова оказался под контролем, но уже другого «пророка». Хитрая, но предсказуемая игра.
— И что же вы?
— Разумеется, я все разузнаю — пожал плечами барон — Составлю досье. Не быстро, тем более великий князь занят финскими делами. А вот приглашение в Санкт-Петербург можно и… сорвать. Неудачный разговор свысока с Низье, или что-нибудь еще.
Ага, это значит, моркова. И каков же кнут?
— А что же второй разговор? — поинтересовался я у барона, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.
Фредерикс слегка усмехнулся, его усы, казалось, дрогнули. Он выдержал паузу, словно наслаждаясь моментом.
— Второй разговор со мной вел владыка митрополит Антоний, — произнес он. — О том, чтобы неплохо собрать сведений о новом предсказателе при дворе. Внедрить в обслугу своих людей, которые будут ежедневно доводить обо всех странностях. Уж больно большие сомнения у владыки на счет вас и вашего подопечного, граф. Не дьявольским ли соратником вы оказались при дворе? Графский то титул вам выдали в Ватикане. И здесь просматривается сатанинские заговор. Опять же ваше происхождение от старообрядцев. Они тоже под анафемой у православный церкви.
Вот оно! Не купился Антоний на посулы с патриаршеством — сделал я грустное умозаключение. Моя попытка сыграть на его амбициях, предложив восстановление статуса церкви если и не провалилась, то точно подвисла. Вместо того, чтобы стать моим союзником, он, опасаясь за свою власть, решил перейти в контрнаступление. Это было предсказуемо.
— Что же вы хотите за мою дружбу — поинтересовался я у барона, глядя ему прямо в глаза. Я знал, что за его «дружбой» всегда стояла определенная цена.
Барон Фредерикс слегка улыбнулся, его взгляд стал еще более цепким.
— Есть один важный разговор, но я бы хотел провести его втроем с известной вам персоной.
— И с кем же? — поинтересовался я, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.
— С немецким послом.
Тут то я и обалдел.
— И желательно это сделать побыстрее.
* * *
Долго ждать встречи не пришлось. В тот же вечер немецкий посол Фридрих фон Пурталес прикатил в Царское Село. Я видел его, когда он направлялся в бильярдную, где Николай любил проводить свои вечера. Он непринужденно шутил с лакеями, пожимал руки гвардейцам, а его лицо, до этого официальное, теперь осветилось легкой, едва заметной улыбкой. Чуть позже, когда я спускался к ужину, мне доложили, что он пьет кофе с Аликс в Малиновой гостиной. Он, как пересказал мне Артур, не просто поддерживал дружеские отношения с царской семьей, но и выполнял для императрицы различные деликатные поручения в Европе.