Наша беседа «на троих» состоялась уже поздно вечером. Мы собрались в уютном кабинете, расположенном в отдаленной части дворца, где царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Пили вовсе не водку, а дорогой французский коньяк, который привез с собой посол, курили сигары, аромат которых, терпкий и душистый, наполнил комнату, смешиваясь с запахом старого дерева и воска. Фридрих выглядел совершенно непринужденно. Он неторопливо потягивал коньяк, время от времени выпуская вверх клубы дыма, и его взгляд, казалось, блуждал по стенам, по книжным полкам, по портретам предков Романовых, висевшим на стенах.
Он долго ходил вокруг да около, рассказывая о последних новостях в Берлине, о театральных премьерах, о светских сплетнях, словно не решаясь перейти к сути разговора. Я же терпеливо ждал, прекрасно понимая, что такая осторожность — лишь часть его дипломатической игры
Наконец, когда коньяк был допит почти до половины, а сигарный дым плотно заполнил комнату, Фридрих все-таки раскололся. Он отставил свой бокал на небольшой столик, наклонился вперед, его голос стал чуть ниже, а взгляд — более серьезным.
— Граф, — произнес он, обращаясь ко мне, — я хочу быть предельно откровенным. Мы, как вы, вероятно, уже заметили, не стали выражать слишком резкого недовольства по поводу ваших действий в Великом княжестве. Это было… своего рода авансом. Теперь мы хотим попросить об ответной услуге. Нам необходима ваша помощь в одном деликатном вопросе. Речь идет о переводе царских капиталов в банки Германии.
Фредерикс, сидевший напротив, согласно покивал. Но ничего не сказал. Он вообще весь вечер молчал.
Я же, сохраняя внешнее спокойствие, лишь слегка приподнял бровь. Этот ход был вполне предсказуем, он вполне укладывался в логику политического и финансового влияния. Мне было интересно, насколько далеко они готовы зайти, какую цену предложить за эту «услугу».
— И какова «цена вопроса», господин посол? — спросил я, отпивая глоток коньяка, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно. — О каких суммах идет речь?
Фридрих фон Пурталес слегка улыбнулся, его глаза блеснули. Он был явно готов меня поразить.
— О, граф, речь идет о весьма значительных суммах, — произнес он, словно наслаждаясь каждой цифрой, которую собирался озвучить. — Вы должны понимать, что каждый русский император имел свой капитал, который формировался с самого его рождения. Сначала эта сумма составляла двадцать тысяч рублей каждый год, что, согласитесь, было довольно скромно, но после совершеннолетия — уже сто тысяч. Это были его личные средства, его личное «жалование», которое накапливалось с годами. К моменту коронации Его Величество имел на счету больше миллиона рублей. Вы представляете себе эту сумму? Это были его личные средства, которые он мог тратить по своему усмотрению, вкладывать куда угодно… Плюс еще двадцать миллионов рублей, которые в качестве наследства были оставлены сыну Александром III. Эта сумма хранится большей частью в виде ценных бумаг в Банке Ангии, частично во французских банках.
Я поднял ошарашенный взгляд на Фридриха. Цифры были астрономические. Я знал, что Николай богат, но масштаб его личного состояния, о котором он сам, вероятно, не догадывался, был для меня откровением. Я быстро прикинул в уме. На конец прошлого года состояние царя превысило тридцать миллионов! Это больше, чем у меня!
Эх… я мечтательно зажмурился. Сколько всего можно было бы сделать на эти деньги! Сколько проектов, сколько преобразований, сколько пользы для страны, для людей, которые жили в нищете, в темноте, в бесконечной борьбе за выживание.
Волго-Донской канал — десять с половиной миллионов золотых рублей. Этот проект, способный связать два моря, вдохнуть жизнь в засушливые степи, создать новые торговые пути, до сих пор оставался лишь мечтой, неосуществимой фантазией. Железная дорога в Финляндию, дабы привязать их к нашему зерну и легко перекидывать войска — еще два миллиона. Мурманск — незамерзающий порт, проливы идут нафиг — по прикидкам миллиона полтора. Это был выход в океан, возможность торговать круглый год, не завися от капризов Турции или Англии. Вместо того, чтобы развивать страну, строить будущее, Романовы, как и многие европейские монархи, предпочитали кормить зарубежных банкиров, обеспечивая собственную безопасность за счет чужого процветания. Это было не просто недальновидно, это было преступно, с моей точки зрения.
Фридрих фон Пурталес, словно не замечая моего внутреннего ступора, продолжил, его голос звучал еще более уверенно, еще более напористо.
— Мы знаем о ваших богатствах, граф, и должны признаться, весьма впечатлены вашими финансовыми успехами. Но даже такому богатому человеку, как вы, не помешает один процент комиссии за перевод части этих средств в немецкие банки. Один процент, граф! Это, согласитесь, весьма значительная сумма, которая может увеличить ваше состояние сразу на полмиллиона рублей. В принципе в Берлине готовы разрешить банку Новый Орегон открыть представительство в столице, стать кастодианом — держателем части государственных ценных бумаг Германии для царской семьи. Это было бы взаимовыгодное сотрудничество, открывающее новые горизонты для вашего бизнеса. Это королевское предложение!
Я внимательно разглядывал ушлого, напористого посла перед собой. Его слова, его обещания, его расчетливая улыбка — все это складывалось в единую, пугающую картину. Предложение, конечно, было королевским, очень щедрым. Получить такие деньги за один-два сеанса Калеба, да еще и утвердить свои позиции на европейском финансовом рынке — это было слишком заманчиво, чтобы просто так отказаться. Но тут же в моей голове, словно вспышка молнии, пронеслась мысль. Только вот что будет со всеми этими капиталами, когда начнется Первая мировая? А то, что она начнется — я внимательно разглядывал ушлого, напористого посла перед собой — я не сомневался. Эта война, казавшаяся пока лишь смутным, далеким предчувствием, неизбежно должна была разразиться, сметая на своем пути империи, государства, судьбы миллионов людей. И тогда все эти деньги, все эти капиталы, переведенные в немецкие банки, превратятся в инструмент, в оружие, направленное против самой России. Это был тот самый нюанс, который менял все.
Глава 10
От обещал — никто не обнищал. В конце концов, под залог этих активов вполне можно взять кредиты. На развитие промышленности, строительство кораблей, портов… Даже мелькнула в голову мысль насчет своеобразной финансовой «пирамиды». На каждую вложенную дойчмарку — взять займов на две, заложить и еще