Выйдя из своих покоев, я тихо прикрыл за собой дверь. В коридоре не было ни души — лишь приглушённый скрип паркета под моими шагами нарушал торжественную тишину. Я бесшумно спустился по широкой мраморной лестнице, миновал Палисандровую гостиную. За ней — еще несколько пустых залов, залитых бледным, утренним светом. Никто мне не препятствовал — ни лакеи, ни гвардейцы, ни вездесущие дворцовые полицейские. Мой новый статус «личного советника» давал мне некую неприкосновенность, позволяя свободно перемещаться по дворцу, не привлекая лишнего внимания. Все уже знали, кто я, и предпочитали не связываться — лишь кланялись, отводя глаза.
Я вышел из дворца, глубоко вдохнул холодный, пронизывающий воздух. Царское Село встретило меня утренним туманом, который медленно полз по аллеям парка, окутывая деревья, статуи и беседки в молочную пелену. Дорожки, покрытые тонкой коркой льда, хрустели под ногами, а листья, до этого прибитые мокрым снегом, теперь блестели, словно покрытые бриллиантовой крошкой. Вдали, сквозь туман, проступали силуэт главного дворца Царского Села — Екатерининского — его колонны и купола казались призрачными, нереальными.
Я миновал КПП на воротаз, пошёл по широким, мощеным улицам, стараясь впитать в себя эту особую атмосферу. Будущий «Пушкин» — это не просто город, это символ, живая иллюстрация к имперской роскоши и власти. По обеим сторонам улиц выстроились элегантные особняки аристократии, их фасады, отделанные лепниной и барельефами, казались неприступными. Высокие кованые ограды, увенчанные острыми пиками, скрывали за собой пышные сады, теперь уже опустевшие, но все еще хранящие следы летнего великолепия.
На улицах уже кипела жизнь. Дворники, в тулупах и валенках, методично убирали снег, их лопаты скребли по мостовой, издавая монотонный, убаюкивающий звук. Из печных труб домов поднимались тонкие струйки дыма, смешиваясь с туманом, и в воздухе витал терпкий запах березовых поленьев. Мимо проезжали сани, запряженные парами рысистых лошадей, их бубенцы звенели, нарушая утреннюю тишину. Навстречу попадались лакеи и горничные, спешившие по своим делам — кто с корзинами, кто с пакетами, их лица были сосредоточенными, они внимательно смотрели под ноги.
Я заметил, как из-за угла вывернула элегантная пролётка, запряженная тройкой вороных. На высоких сиденьях, укутанные в меха, сидели две барышни — их лица, румяные от мороза, были обрамлены пушистыми соболями. Девушки с любопытством посмотрели на меня, я изобразил небольшой полупоклон, приподнял цилиндр. Навстречу проследовал конный патруль — четверо гвардейцев в мундирах и шинелях, их шлемы с орлами сияли в бледном свете, а сабли, прикреплённые к поясам, позвякивали в такт шагам лошадей. Царское Село, как я понял, было просто забито разными военными.
Пока я шел, поднялась небольшая метель. Тут то я и понял, что в пальто, даже в моём добротном твидовом, долго не походишь. Русская зима впереди. Мне нужно было что-то по-настоящему тёплое, что-то, что смогло бы противостоять этому морозу. И не только мне, но и Калебу, который теперь должен был выдерживать испытания русской стужи.
Как по наитию, мой взгляд упал на вывеску: «Готовое платье. Меха и шляпы». Надпись, выведенная золотыми буквами, обещала тепло и роскошь. Я направился к лавке, чувствуя, как внутри меня зарождается приятное предвкушение. В конце концов, покупка — это всегда небольшой праздник, особенно когда она связана с практической необходимостью.
Внутри магазин оказался просторным и уютным. Воздух, тёплый и наполненный запахом дорогого сукна, кожи и меха, окутал меня, словно мягкое одеяло. По стенам, на манекенах, висели шубы — собольи, норковые, лисьи, их мех блестел, переливаясь в свете газовых рожков, создавая ощущение роскоши и изобилия. В одном углу, на невысоких постаментах, были разложены шляпы и шапки– из бобра, куницы, каракуля. Хозяин лавки, невысокий, полный мужчина с аккуратной бородкой и цепким, оценивающим взглядом, тут же выскочил навстречу. Его руки были сложены на животе, а на лице расползлась улыбка.
— Чем могу быть полезен, ваша светлость? — произнес он, его голос был елейным, но в то же время в нём чувствовалась деловая хватка. — У нас лучший товар в Петербурге, прямо из Парижа и Вены!
— Хочу соболью шубу, — ответил я, указывая на одну из самых дорогих моделей. — И бобровую шапку.
Хозяин, кажется, даже подпрыгнул от радости. Он быстро, ловкими движениями снял шубу с манекена. Она была длинной, до самых лодыжек, из тёмно-бурого соболя, с густым, блестящим мехом, а подкладка — из тонкого китайского шёлка, прошитого золотой нитью. Я примерил её. Она оказалась удивительно лёгкой, но в то же время невероятно тёплой. Мех ласкал кожу, создавая ощущение комфорта и роскоши.
— Тысяча восемьсот рублей, ваша светлость! — произнес хозяин, его глаза горели. — Лучше не найдете
Ничего себе цены! Небольшое имение можно купить за такие деньги.
— Чек принимаешь?
— Разумеется. Только протелефонирую сначала в банк.
Затем он подобрал шапку — из тёмно-коричневого бобра, пушистую, мягкую, идеально сидящую на голове.
— Сто пятьдесят рублей, — добавил он. — Защитит от любого мороза!
Ладно, денег будет дальше много, можно и шикануть. Будем считать, это не расходами, а инвестицией, которая подчеркнет мой статус. В России внешний вид, особенно зимой, играет не последнюю роль.
Затем, я подумал о Калебе. Мне нужно было, чтобы он выглядел соответствующе, чтобы его образ был безупречен во всех деталях. И не только для «царского спектакля», но и для реальной жизни в русской зиме. Он был мне нужен живым и здоровым.
— А теперь, — произнес я, обращаясь к хозяину лавки, — дай такую же шубу и шапку для мужчины примерно моего роста и размеров.
Хозяин, кажется, чуть не упал в обморок. В его голове, я уверен, уже крутились мысли о невообразимой прибыли — за день сделал годовой оборот.
— За все три семьсот! — воскликнул он, его голос был хриплым. — Это с особой скидкой. Исключительно для вашей светлости!
Я достал чековую книжку, заполнил сумму, расписался. Хозяин побежал звонить в банк. И уже через пять минут счастливый явился обратно.
— Доставить это в Александровский дворец, — произнес я, вручая ему визитку. — Графу ди Сан-Ансельмо.
Хозяин лавки посмотрел на карточку, его лицо выражало смесь благоговения и полнейшего изумления. Он явно не ожидал, что его покупатель — не просто богатый иностранец, а человек, живущий в самом сердце императорской резиденции.
— Разумеется, ваша светлость! Будет исполнено в лучшем виде!
* * *
Я вышел из лавки, чувствуя легкое удовлетворение. Шоппинг — это всегда приятно.
Едва я ступил