Вернулся в Александровский дворец не солоно хлебавши.
— Граф, — произнесла Александра Федоровна, когда я пришел за сыном, — вы не беспокойтесь. Я сама лично отберу для вашего сына лучших нянек и гувернанток. Пусть его воспитанием займутся самые достойные. Это будет ему и вам мой подарок на Новый год. Пока прошу оставить Ванюшу в Царском — кормилице уже выделили комнаты рядом с детскими Ольги и Татьяны.
И что делать? Я планировал, что сын будет жить со мной в Мало-Михайловском дворце. Впрочем, спорить не стал, лишь поклонился, понимая, что решение императрицы– не просто акт благосклонности, а скорее проявление ее личной, глубокой потребности в заботе о детях, особенно о мальчике.
Тем не менее, классический подарок от императорской четы я все-таки получил. Нам обоим, мне и Менелику, Николай подарил по золотому портсигару с вензелем. Украшена она была бриллиантами и стоила тысяч пятьдесят. На одних царских презентах можно было сколотить целое состояние.
* * *
Весть о приезде моего сына, о том, что императрица сама взялась за его воспитание, разнеслась по всему Санкт-Петербургу со скоростью молнии. Весь аристократический свет столицы захотел взглянуть на «сына американского графа», на этого необыкновенного ребенка, который так быстро покорил сердце августейшей особы. Мало-Михайловский дворец наполнился гостями. Приезжали Стана с Милиций, их глаза, до этого полные кокетства, теперь светились неподдельным интересом, они осыпали Ивана комплиментами, словно он был маленьким принцем. Сергей Юльевич Витте, несмотря на свою занятость, тоже явился с супругой. Пока жена возилась с сыном, распрашивала кормилицу о путешествии из Нью-Йорка, министр финансов отвел меня в сторону, показал заверенные у нотариуса векселя.
— Отдам, как только выйдет указ об ответственном правительстве и о моем назначении.
Я пообещал заняться этим сразу, как только закончатся праздники.
Почтил нас своим визитом и полковник Зуев с женой. Воспользовавшись суматохой, я отвел полковника Дмитрия Петровича в библиотеку. Показал ему миниатюрный фонограф Эдисона, что Кузьма привез по моей просьбе из Нью-Йорка.
— Можно тайно записывать любые разговоры, в том числе в другой комнате. Через слуховую трубку. Да получаса записи!
— Такой маленький! — удивился полковник
— Увы, прогресс не стоит на месте…
— Почему увы? Это же перед нами такие возможности открывает! Агент пронес аппарат на сходку революционеров и…
— Точно также какой-нибудь английский агент пронес его в кабинет царя или что еще хуже военного министра — узнал все наши секреты.
— Ах, вон оно что… Придется делать особые защищенные комнаты для тайных переговоров.
— Я помню свое обещание, полковник, — произнес я, меняя тему разговора. — Дело сдвинулось с мертвой точки. В России скоро будет новое правительство и новое министерство.
Зуев внимательно слушал, его глаза, до этого сосредоточенные на моем лице, теперь слегка забегали, словно он пытался представить себе масштаб грядущих перемен.
— Ваш Отдельный корпус жандармов, — продолжил я, понижая голос, — будет выделен из МВД и преобразован в Министерство государственной безопасности. Сокращенно — МГБ. Это будет совершенно новая структура, подчиняющаяся напрямую премьер-министру и, конечно же, императору. Никакого вмешательства со стороны министра внутренних дел, никаких интриг. Полная независимость. Охранные отделения также будут переданы МГБ.
Зуев сглотнул, его лицо стало чуть бледнее. Он понимал, что я говорю о колоссальных изменениях, о создании мощной структуры, которая будет обладать небывалыми полномочиями.
— Готовьтесь, Дмитрий Петрович. Вам потребуются кадры, бюджет, своя школа для подготовки агентов. Это не просто корпус жандармов, это будет современная, высокоэффективная служба, способная защищать империю от любых угроз — внутренних и внешних.
— Задачи… — голос Зуева был чуть хриплым. — Какие будут основные задачи, граф?
— В первую очередь, — ответил я, — защита государственного строя от любых покушений. Это включает борьбу с терроризмом, с революционными движениями, с подрывной деятельностью внутри страны. Вы уже видели, как легко бомбисты проникают куда захотят. Это должно прекратиться. Ваше ведомство будет отвечать за предотвращение подобных инцидентов, за выявление и нейтрализацию угроз.
— Второе, — я слегка постучал пальцем по столу, — это внешняя разведка. Нам нужна будет собственная, мощная разведывательная служба, способная получать информацию о действиях наших противников, о их планах, о их слабых местах. Англия, Германия, Австро-Венгрия— все они плетут свои интриги, и мы должны быть в курсе всего. Нельзя позволять иностранным державам играть нами, как пешками на доске.
Зуев кивнул, его глаза горели. Он, кажется, уже представлял себе эту новую, мощную структуру, которую ему предстояло возглавить.
— Третье, — продолжил я, — это контрразведка. Защита государственных тайн, борьба с иностранными шпионами. Вам нужно будет создать систему, которая сможет выявлять и пресекать любую попытку проникновения в наши секреты. Сейчас ее увы, нет. Я недавно был Адмиралтействе…
В этом месте Зуев засмеялся:
— Мы там оба были.
— Тогда вы все сами видели. Пропускного режима нет — заходи, кто хочешь, кабинеты распахнуты, секретные бумаги валяются на столах. Вы же видите, как быстро развивается техника…
Я кивнул на миниатюрный фонограф: — Недавно у Кодака вышла такая же мини камера. Положил в портфель, пронес к вам в МВД, нафотографировал ваших тайн.
Полковник посмурнел.
— Так что выхода нет. Надо быть впереди прогресса. — я посмотрел ему прямо в глаза, — вам потребуется своя школа. Не просто для жандармов, а для высококлассных специалистов — аналитиков, оперативников, разведчиков, контрразведчиков. Они должны быть лучшими из лучших. Выпускники этой школы должны быть готовы к любым вызовам, к любым опасностям. Я готов оказать вам всяческую поддержку в создании этого учебного заведения — как финансовую, так и методическую. Мои люди имеют опыт в обучении и подготовке кадров.
Зуев тяжело вздохнул. Он понимал, что перед ним открываются небывалые перспективы, но и ответственность будет колоссальной.
— Я подготовлю план, граф, — произнес он, его голос был твердым. — Детальный план реорганизации.
— Я в вас не сомневаюсь, Дмитрий Петрович, — улыбнулся я. — Теперь вы будете моей правой рукой в правительстве.
На прощание, Зуев, чуть задержавшись, задал еще один вопрос.
— А насчет денег?