— Не беспокойтесь об этом, — ответил я, — средства будут. И достаточно большие. Все, что мы изъяли у Алексея Александровича, пойдет на нужды нового министерства. Плюс некоторые… дополнительные источники. Выделю из своих личных средств.
Разведчики и контразведчики должны получать много. Тот оклад, что у них сейчас — курам насмех. Но тут не смеяться надо, а плакать.
* * *
Еще один подарок, не менее значимый, приехал спустя несколько дней после Нового года. Французский инженер Клеман Адер, со своим монопланом «Авион-4», прибыл в Санкт-Петербург. Торжественная встреча на вокзале была организована мной лично. Несмотря на холодную погоду и легкий мороз, на платформе собралась небольшая, но внушительная делегация: я, Артур, Картер, несколько представителей Военного министерства, пара офицеров из Инженерного управления. Все они горели нетерпением увидеть это чудо техники.
Когда поезд, с грохотом и шипением, остановился, из одного из вагонов вышел Клеман Адер — невысокий, худощавый мужчина с горящими глазами и растрепанной шевелюрой, несмотря на долгую дорогу, он был явно полон энергии. Мы обнялись, я представил сопровождающих.
— Граф! — воскликнул он, его голос был звонким. — Я так вам благодарен. Без вас бы 4-я модель Авиона не появилась на свет. И дело даже не в деньгах, хотя они важны, дело в идеях, которые вы мне подсказали!
— Я тоже рад видеть вас, Клеман, — ответил я, наслаждаясь его энтузиазмом. — Показывайте.
Мы прошли к грузовой платформе. Адер залез на нее, отвязал веревки, откинул брезент. Под ним лежал центроплан Авиона… Он был полуразобран, его тонкие крылья, обшитые плотной тканью, были сняты, но даже в таком виде «Авион-4» производил впечатление. Он был изящным, легким, его конструкция казалась необычайно прочной и в то же время воздушной.
— Вот он, граф! — Адер с гордостью указал на центроплан. — Мое детище!
— Что моторы? — поинтересовался я
— Уже едут в Санкт-Петербург. Господин Форд по моим чертежам выполнил несколько экземпляров в своей опытной мастерской, выслал их на прошлой неделе. Работает даже в Рождество! Я потрясен его энтузиазмом.
Я тоже залез на платформу, начал осматривать Авион. Деревянный каркас, покрытый лаком, тонкие стальные тросы, соединяющие элементы, в наличии закрылки и киль. Как говорится, все, что «Доктор прописал». Я предложил подняться на платформу офицерам Учебного воздухоплавательного парка, располагавшегося на Волковом поле на южной окраине Санкт-Петербурга. Именно туда, к полковнику Кованько я планировал определить Адера и его детище.
— Посмотрите, господа! Эти закрылки позволяют значительно увеличить подъемную силу на низких скоростях, что существенно упрощает взлет и посадку. А руль направления и стабилизаторы дают Авиону маневренность.
— Должны дать! — поправил меня инженер — Вы сами запретили испытательные полеты на паровом двигателе. А бензиновых у меня не было. Мне, кстати, пришлось полностью переработать систему тросов и рычагов, чтобы обеспечить точное управление, но результат превзошел все ожидания.
— Что же… — порадовался я за Адера — Почти все готово к испытательному полету. Едем знакомиться с Кованько!
— Кто это?
— О! Это главный энтузиаст авиации в России.
Глава 16
После Крещения события повалили как из рога изобилия. Разместив с полным комфортом Адера в воздухоплавательном парке Кованько на Волковом поле, я занялся китайскими делами.
Первое, что я сделал, запросил в МИДе сводку преступлений и происшествий. Мне требовалась всеобъемлющая картина, охватывающая не только инциденты, направленные против русских подданных в пределах Китая, но и, для контраста, аналогичные случаи в отношении англичан, немцев, французов, проживающих в Пекине и центральных районах. Через несколько часов прибыл фельдкурьер и Артур уже принес мне объемистую папку, исписанную мелким почерком. Пролистав ее, я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается волна негодования. Сводка представляла собой настоящий «ужас-ужас». Десятки нападений на православных священников в Манчжурии, грабежи русских купцов, которые не смогли получить должной защиты в китайских судах, бесчинствующие банды хунхузов, безразличие или даже пособничество местных властей. Иностранные граждане тоже попали под раздачу — оскверненный храм в Лиюаньтуне, убитые миссионеры… И это лишь верхушка айсберга, вершина, видимая сквозь завесу цензуры и замалчивания.
С этой папкой я тут же направился к Николаю. Он сидел в своем рабочем кабинете в Александровском дворце, позировал Валентину Серову для портрета. В мундире, усталый… Мы познакомились живописцем, который впрочем, быстро закончил и откланялся.
— Представляете, граф — облегченно заулыбался император — Аликс пришла посмотреть на работу Валентина Александровича, стала показывать ему, где поправить. А тот ей протягивает кисть…
— Какой афронт — покачал головой я, подал Николаю папку по Китаю.
После чего начал с сухих фактов, методично перечисляя каждый инцидент, каждую несправедливость, словно нанизывая бусины на нить. Лицо императора постепенно темнело, его взгляд становился все более мрачным.
— Это… это немыслимо! — воскликнул он, когда я закончил, его голос был полон негодования. — Так обращаться с моими подданными⁈
— Это лишь начало, Ваше Величество, — ответил я, стараясь придать своему голосу максимально зловещий тон. — Нас ждет война. Уже в этом году.
— С китайцами?
— В первую очеред в повстанцами-ихэтуанями. Они не оставят в покое Китайско-Восточню железную дорогу, а там, как вы знаете, много русских инженеров и рабочих.
Я собирался повоевать с Поднебесной совсем не так, как это было в реальной истории. Бессмысленный поход к Пекину, который кончился (если не брать освобождение осажденных в иностранном квартале дипломатов и торговцев) примерно ничем. Пролили кучу крови военных, пришли, ушли. Нет, «такой хоккей» нам не нужен. Надо получить с Китая максимум. И Манчжурия здесь — программа минимум.
— Что же… Надо привести в боевую годовность дальневосточный военный округ — родил после некоторых раздумий Николай — Завести туда заранее оружием и боеприпасами.
— Этого будет мало — пожал плечами я — Если воевать — то всерьез, с полной мобилизацией. Китай слаб, у нас есть уникальная возможность провести полномасштабные учения войск в боевой обстановке, обкатать мобилизацию, понять узкие места в армии.
— Англия и Япония будут против. Германия тоже.
— Думаю, последняя вообще присоединится к нам. Японцы тоже. А англичанам будет не до нас. Вы читали последние заявления британского министра по делам колоний Джозефа Чемберлена? Насчет буров? Там тоже все идет к масштабной войне.
— Что же… Давайте соберем совещение с военными — император оживился — Послушаем, что скажут генералы. А заодно и помиримся с дядей. Ну право, граф, сколько можно длить эту ссору