— Генералы будут рады любой войне. Они же растут в чинах и получают ордена — пошутил я, игнорируя тему Великого князя — Я назначу совещание, скажем, на… завтра.
— Так быстро⁇ Надо же подготовиться!
— Тянуть не будем, пока они будут разрабатывать свои планы, да организовывать перевозки — полгода минимум пройдет — Мобилизация тоже небыстрый процесс.
— Может все-таки удастся избежать войны? — Николая включил режим «опаски» — Вызовем китайского посла, он передаст нашу озабоченность в Пекин, и…
— … там наплюют на нее — закнчил я за Николая.
— Почему же⁈
— Потому, что императрица Цы Си уже не контролирует свою страну. Скорее всего, ноту даже читать никто не будет. И не забывайте, что сказал ваш батюшка на последнем сеансе…
— Я… я даю вам полный карт-бланш на проведение восточной политики, граф! — голос Николая стал хриплым. — Делайте все, что сочтете нужным! Но нужно во что бы то ни стало спасти Россию!
Моя улыбка была едва заметной. Еще один шаг к контролю.
Бездельничать Николаю я, разумеется, не дал. Едва успев перевести дух, через голову министра иностранных дел, графа Муравьева, вызвал китайского посланника в Царское Село. Им был Цин Цзи, пожилой, низкорослый китаец с длинной тонкой косичкой и лицом, словно высеченным из камня. Он прибыл на следующий день, его экипаж, запряженный парой вороных, остановился у парадного подъезда Александровского дворца, и сам Цин Цзи, окруженный свитой, поднялся по ступеням.
Разговор состоялся в угловой гостинной дворца. Император, подглядывая края глаза в мою шпаргалку на столе, говорил с посланником жестко, без обиняков, предостерегая от беззакония в отношении русских подданных. Он перечислял каждый инцидент, каждый грабеж, каждое нападение, требуя немедленных и решительных действий. Цин Цзи, до этого сохранявший внешнее спокойствие, постепенно терял самообладание. Его лицо желтело, руки подрагивали, а голос становился все более неуверенным. Он пытался оправдываться, ссылаясь на слабость центральной власти, на анархию в провинциях, но Николай, не слушал оправданий.
— Я не потерплю подобного, господин посланник! — наконец, произнес император, и в его голосе прозвучала непривычная стальная твердость. — Ваши слова меня не убеждают. Мои подданные должны быть защищены, и я требую от вашего правительства немедленных мер! Иначе… Вся ответственность ляжет на пекинские власти!
Дабы «добить» мрачного посланника, на выходе из гостинной ему была вручена официальная нота. Документ излагал все претензии России к Китаю, перечисляя каждый акт беззакония, и содержал ультимативное требование принять меры по защите русских подданных и их имущества. Цин Цзи, ссутулившись, принял ее, его лицо выражало полную растерянность.
О случившемся тут же, через посольства, были оповещены немцы, японцы, французы и англичане. Напряжение вокруг Китая, словно натянутая струна, медленно, но верно, начинало расти. Посыпались телеграммы, ответные послания. Всем нужно было разъяснить нашу позицию, с чего бы это Петербург «бежит впереди паровоза». Ведь после убийства немецких миссионеров в Лиюаньтуне в Берлине утерлись. А тут Россия выступает с такими жесткими заявлениями…. Мы тут же усилили градус — объявили об учениях в дальневосточном военном округе. Я чувствовал, как каждое мое действие, каждое слово, словно камень, брошенный в воду, создает все новые и новые круги на поверхности.
Градус напряжения вокруг Китая нужно было поднимать и в общественном сознании. Поэтому уже на следующий день, в Мало-Михайловском дворце на Адмиралтейской набережной, я собрал главных редакторов ведущих столичных газет: «Новое время», «Биржевые ведомости», «Русское слово», «Санкт-Петербургские ведомости». Они прибыли один за другим, их экипажи, останавливались у парадного подъезда, слуги провожали «акул пера» в парадный зал. Там я приказал установить стол, стулья и провел импровизированную пресс-конференцию. В глазах редакторов читалось любопытство, смешанное с некоторой настороженностью. Все они уже знали о моем растущем влиянии при дворе, и каждый понимал, что сегодняшняя встреча может определить и их будущее тоже.
— Господа, — начал я, обводя их взглядом, стараясь придать своему голосу максимально серьезный, но в то же время располагающий тон. — Вы, как никто другой, понимаете важность осведомленности общества о текущих событиях. И сегодня я хочу поделиться с вами сведениями, которые, я уверен, встряхнет не только вас, но и всю Россию. Речь пойдет о Китае.
Я взял в руки папку со сводкой преступлений. Методично, с драматическими паузами, я начал озвучивать ужасы, которые творят ихэтуани с иностранцами, и особенно с русскими подданными. Я говорил о зверствах, о надругательствах над миссионерами, о грабежах, о беззащитности наших купцов перед китайским беззаконием. Я подчеркивал, что это не просто отдельные инциденты, а целенаправленная политика, направленная на вытеснение всех европейцев из Поднебесной.
— Это… это немыслимо! — воскликнул редактор «Нового времени», его лицо побледнело. — Эти варвары…
— Именно так, господа, — поддержал я его, — Варвары. Причем их поддерживают из Пекина! И наша задача — донести эту правду до русского народа. Императрица Цы Си заигралась. А играется она с огнем! Мне важно, что каждый ваш читатель осознал всю серьезность угрозы, нависшей над нашими соотечественниками. Восток пылает, господа!
Я сделал паузу, затем, наклонившись вперед, понизил голос.
— Ваши газеты, господа, должны стать рупором этой правды. Я хочу, чтобы на ваших страницах появились статьи, подробно описывающие нападения на русских миссионеров, на наших инженеров, на купцов. Чтобы каждый факт был изложен ярко, образно, с эмоциональной глубиной. Не бойтесь описывать детали, не бойтесь шокировать читателя.
Я видел, как глаза редакторов загорелись. Они, словно хищники, учуявшие кровь, готовы были броситься в бой.
— Кроме того, — продолжил я, — мне нужны карикатуры. Едкие, сатирические изображения императрицы Цы Си, ее евнухов, ее правительства. Покажите ее как старую, одурманенную опиумом ведьму, которая не может удержать в руках нить управления страной. Покажите ее как главного врага прогресса, как символ отсталости и варварства. Пусть каждая карикатура будет пропитана презрением и негодованием.
Редакторы обменялись взглядами. Карикатуры на правящих особ были делом рискованным, но я чувствовал, что они готовы пойти на это.
— Нам нужно создать образ врага, который будет понятен и близок каждому русскому человеку. Это необходимо для того, чтобы поднять народный дух, подготовить общественное мнение к решительным действиям. Они не за горами!
— Будет война? — прямо спросил редактор Ведомостей
— Пока я не готов говорить на эту тему, мы все, размеется, надеемся на лучшее, Его Императорское Величество сегодня лично встречался с китайским послом и донес до него всю серьезность ситуации. Но прислушаются ли к нам в Пекине? Сильно сомневаюсь!
Я