И тут среди автомобилей стандартного милицейского окраса я заметил «белую ворону». Вернее, черную.
Черную Волгу с номерами «АМО 77-13».
Глава 18
Запах в районном управлении внутренних дел стоял специфический. Кто хоть раз бывал в ментовке, даже просто в коридоре, не в КПЗ — хоть в восемьдесят первом, хоть в двадцать пятом — ни с чем его не спутает. Смесь дешевого табака, въевшегося в стены десятилетиями, хлорки, которой уборщицы безуспешно пытаются заглушить этот табак, пыльной бумаги и отчетливого аромата… казенной безнадеги. Мы с Никаноровым прошли через «вертушку» проходной, где дородный сержант с красной повязкой, лишь мельком глянув на удостоверение моего провожатого, кивнул, пропуская нас внутрь. Стены коридора были выкрашены в унылый синий цвет ровно до половины, а выше шла побелка, уже начинающая шелушиться от времени и сырости.
Есть вещи, которые не меняются со временем. Пусть в будущем госучреждения отделывают под евро- (или более бюджетный туркмено-ремонт), какая-то свойственная только милицейско-полицейским обиталищам казенщина обязательно откуда-нибудь, да выглянет.
Никаноров шагал уверенно, по-свойски здороваясь за руку почти со всеми встречными сотрудниками, и я старался не отставать, понемногу перенимая от следователя манеру передвижения. Нога после вчерашних упражнений со стремянкой все еще давала о себе знать, но как-то так, не всерьез. И это хорошо, потому что диклофенака тут нет, а раньше я частенько был вынужден перед сном втирать его, чтобы заглушить нытье и дерганье растревоженной старой травмы. Хромота, кстати, сейчас играла бы мне на руку. Добавляла бы красок в образ потрепанного жизнью пенсионера-потерпевшего, который еле волочит ноги. Но боль как-то незаметно ослабла, ушла даже не на второй, а на десятый план. Я шел спокойно, расправив плечи, с любопытством оглядываясь по сторонам. Мы поднялись на второй этаж и свернули в узкий боковой коридорчик, где, судя по уверенному запаху химикатов, и обитала местная экспертно-криминалистическая служба. Во всяком случае, ее фотографическая часть, хотя я был уверен, что советский криминалист был специалистом не только в фотопечати.
— Олег, привет! — воскликнул Никаноров, распахивая дверь в кабинет номер «двести-там-какой-то» без стука. — А вот и мы! Как вчера договаривались — сделай потерпевшему, пожалуйста, срочное фото на документ. Помоги нам по-человечески. На справку в паспортный стол нужно, три на четыре, штуки четыре сделай, пожалуйста, в темпе! Мне потом еще в паспортный с потерпевшим, да и от службы никто не освободил. Сочтемся!
Эксперт, грузный мужчина лет сорока в гражданском костюме с лицом брюзги, оторвался от фотоувеличителя и глянул на нас поверх очков. В кабинете царил творческий беспорядок: какие-то колбы, фотоаппарат «Зенит» на штативе, разъехавшаяся стопка фотоснимков на столе. Он тяжело вздохнул и повернулся к нам всем телом. Весь его вид словно давал понять, что мы его отвлекаем от раскрытия преступления века. Ну или, как минимум, года.
— Коля, у меня экспертиза по краже в гастрономе, может, после обеда зайдете? — проворчал он, вставая. — От меня Елохов ждет заключения по «пальчикам» подозреваемого, просил побыстрее, ему нужно понять, того ли задержали. Пальцы его сравнить нужно со снимками из магазина, а там или отпускать, или санкцию на арест. Сроки же нужно соблюдать, про-цес-су-альные, тебе ли не знать!
— Олежа, ты тоже меня пойми — человеку срочно нужна подать документы на временную справку. Его избили, украли все деньги, и документы тоже тю-тю! Да так ему досталось, что память потерял! А сейчас Свиридов его берет электриком, для оформления справка нужна, и нужна она сегодня! Я в паспортном договорился, все сделают, но фото нужны сейчас во как! — Николай провел ребром ладони по горлу. — Мы же вчера договорились?
Эксперт обреченно кивнул.
— Ну вот и сделай!
— Хорошо-хорошо, но не вовремя ты, конечно, — вздохнул Олег. — Ладно, садись вот на этот стул у стеночки, отец.
Пока я усаживался, он подошел к стоявшей в углу здоровенной деревянной бандуре на треноге — павильонному фотоаппарату ФКД с черной гармошкой, какими во времена моей молодости снимали в ателье, и ловко вставил в пазы задней стенки плоскую кассету.
— Листовую пленку зарядил с вечера, широкую, «шесть на девять», — пояснил он, ловя мой удивленный взгляд. — Не буду же я ради пары кадров рулон кромсать, а тут один лист проявил в ванночке — и готово. Да и ретушь, если что, на большом негативе сделать проще. Банальная узкая пленка пришла на смену высокохудожественной работе талантливого мастера, но мы старой школы держимся!
Никаноров хмыкнул.
Эксперт перевернул какой-то плакат на стене за моей спиной чистой стороной наружу, быстро поставил и включил две стойки с лампами. Жар от софитов ударил в лицо. Затем он накинул себе на голову черное покрывало, что-то там подкрутил, вынырнул, вытащил из кассеты заслонку-шибер и взял в руку тросик спуска. — Голову ровнее! Подбородок чуть выше! И не щурься, отец, а то будешь как Фантомас!
Вспышка на мгновение ослепила меня.
— Если честно, — признался он, задвигая шибер обратно, — люблю я с крупным форматом работать, как отец мой всю жизнь снимал. Тут качество другое, портретное. Оно сейчас для этих фотографий на справку вроде и не к чему, но негатив останется, потом можно и хороший портрет напечатать. Можно было бы, конечно, «Зенитом» щелкнуть, но на широкой пленке я тебе, отец, хоть сейчас в космонавты пропуск сделаю. И проявить-напечатать на ней быстрее выйдет. В общем, погуляйте, товарищи, полчасика, покурите пока. Проявлю, немного ретуши, отпечатаю, на глянцевателе подсушу — и забирайте.
Никаноров глянул на часы.
— Спасибо, Олег, с меня причитается! Через полчаса зайду за снимками.
— Да идите уже, не мешайте работать эксперту, — с напускной суровостью буркнул тот в ответ, на что следователь лишь понимающе улыбнулся, и движением головы поманил меня за собой.
Мы вышли из кабинета.
— Хороший он мужик, Олег, — вполголоса сказал Никаноров, когда мы вышли в коридор. — А ворчит так, для порядка, чтобы мы, следователи, ему совсем на шею не сели. Он наша палочка-выручалочка, любые сложные экспертизы по области может сделать. Константин Александрович, вы пока подождите или покурите вон там, в конце коридора, у окна. Там на подоконнике пепельница стоит, банка такая, увидите. Мне нужно за вашим делом заскочить, забрать материалы, чтобы в паспортный стол все скопом отдать. Я быстро. Никуда не уходите.
Я