— Слушаюсь, господин полковник, — кивнул Миша.
— Ещё одна мысль, — сказал я. — Для чего преступникам понадобилось превращать убитого в скелет? Если они хотели затруднить опознание, то почему оставили одежду и подбросили часы в карман? Что-то здесь не сходится.
— Это я могу вам объяснить, — кивнул Зотов. — Давайте-ка отойдём в сторонку.
Мы с ним отошли, и Никита Михайлович понизил голос:
— Вы же разговаривали с его величеством, Александр Васильевич? Император объяснил вам, чем Аладушкин занимался в Министерстве иностранных дел?
— Да, — кивнул я.
— Кто-то очень хочет сорвать переговоры с Пруссией, — хмуро продолжил Никита Михайлович. — Этот скелет подкинули не просто так. Преступники хотели, чтобы мы его нашли и опознали. Это угроза, господин Тайновидец.
— Вам виднее, насколько эта версия похожа на правду, — не стал спорить я. — Давайте заглянем в ювелирную лавку Жадова.
— Зачем? — изумился Никита Михайлович. — Сын владельца уже всё рассказал полицейскому следователю.
— Задняя дверь лавки выходит в этот двор, — улыбнулся я. — Кроме того, я просто хочу поздороваться.
* * *
В ювелирной лавке оказались сразу оба владельца — банкир Григорий Павлович Жадов и его сын Сергей. Не успели мы войти, как Григорий Павлович набросился на Зотова:
— Я так и знал, что вы вернётесь, чтобы донимать моего сына расспросами! Имейте в виду, он ни в чём не виноват.
Тут он заметил меня и немного смягчился.
— Доброе утро, Александр Васильевич.
— Доброе утро, — улыбнулся я. — Это я предложил Никите Михайловичу снова заглянуть к вам. Хочу сам услышать рассказ о том, как бродяга пытался продать часы.
— Он вошёл, когда других посетителей не было, — пожал плечами Сергей Жадов. — Видно, специально слонялся возле двери, выжидая подходящий момент. Сразу достал часы и предложил мне их купить за бесценок. С первого взгляда было понятно, что часы он где-то украл. Так что покупать их я, конечно, не собирался.
— Жадовы не торгуют крадеными вещами, — вмешался Григорий Павлович.
— Не мешайте, — хмуро сказал Зотов.
Банкир не остался в долгу и метнул в Никиту Михайловича испепеляющий взгляд.
— Я сразу же послал зов городовым, — продолжал Сергей. — И не сомневался, что они появятся через несколько минут. Всё-таки наша лавка находится в центре Столицы, в двух шагах отсюда Императорский дворец. А сам тем временем сделал вид, что разглядываю часы. Открыл крышку и увидел гравировку.
— Сейчас часы стоят, — вспомнил я. — Вы не пытались их завести?
— Я только сделал вид, что завожу часы, — улыбнулся Сергей Жадов. — А сам решил оставить всё как есть. Я подумал, что время на часах может оказаться важным для следствия. Мало ли, где бродяга взял эти часы?
— Мы всегда сотрудничаем с полицией! — снова вмешался Григорий Павлович. — И, несмотря на это, порой приходится терпеть от представителей закона такое!
Он выразительно посмотрел на Зотова.
— Что вам приходится терпеть? — не выдержал Никита Михайлович.
— А вы не помните? — тут же набросился на него Жадов. — Вы несколько дней держали моего сына в камере, хотя он сразу сказал, что ни в чём не виноват! И если бы Александр Васильевич не выяснил, что мою лавку ограбили кладовики, возможно, вы бы попытались упечь моего сына на каторгу!
Они сцепились не на шутку, и я уже приготовился их разнимать. Но Сергей Жадов вдруг перегнулся через прилавок.
— Александр Васильевич, у меня есть для вас очень важная новость, — шепнул он, — но я не хочу, чтобы об этом знал кто-нибудь ещё.
— Понимаю, — кивнул я. — Когда будем уходить, я задержусь.
Я заметил в витрине золотые серьги с вставками из тёмного янтаря и громко попросил:
— Сергей Григорьевич, покажите мне, пожалуйста, эти серьги.
— Конечно, — улыбнулся младший Жадов.
Он открыл витрину и достал серьги. Я положил украшение на ладонь и посмотрел на свет. В тёмном янтаре при свете магических ламп играли золотистые искорки.
Пожалуй, эти серьги отлично подойдут Лизе.
— Я возьму их, — кивнул я. — Сергей Григорьевич, подберите к ним подходящий футляр. Имейте в виду, это подарок.
— Александр Васильевич, нам пора ехать в управление, — позвал меня Зотов.
Он наконец-то закончил ссориться с банкиром, но в голосе Никиты Михайловича ещё слышалось раздражение.
— Поезжайте один, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — У меня внезапно появилось важное дело. Я присоединюсь к вам позже.
— Как знаете, — резко пожал плечами Зотов и стремительно выбежал из лавки.
— Солдафон! — проворчал ему вслед Григорий Павлович Жадов.
Затем банкир тяжело повернулся к нам:
— Я, пожалуй, поеду, дела не ждут. Если этот полковник Зотов снова появится здесь, сразу же сообщи мне. Александр Васильевич, прошу прощения за эту безобразную сцену. У меня не выдержали нервы, это уже похоже на какое-то преследование!
От возмущения банкир не мог подобрать слов.
— Пустяки, Григорий Павлович, — улыбнулся я. — Рад был повидаться. Всего хорошего.
Когда банкир вышел из лавки, я повернулся к Сергею Жадову.
— Так о чём вы хотели со мной поговорить, Сергей Григорьевич?
— Дело очень деликатное, Александр Васильевич, — ответил Жадов. — Можете быть уверены, что больше о нём никто не узнает.
— Что случилось? — ещё больше заинтересовался я.
— Час назад ко мне заходил ваш слуга Игнат, — объяснил Сергей. — Разумеется, он не назвался, но я запомнил его, когда был у вас в гостях. Вы, наверное, не знаете, но мы здесь не только продаём украшения, но и мастерим их. В задних комнатах у нас небольшая мастерская, там работают три ювелира.
Жадов кивком указал на дверь, которая находилась позади него.
— Так вот, ваш слуга принёс две старинные серебряные ложки и спросил, не можем ли мы отлить из них пули для охотничьего ружья.
— Вот как! — изумился я. — И что вы ему ответили?
— Я попытался узнать, зачем ему это нужно. Понимаете, я ведь не знал, пришёл ли он сам, или это вы послали его ко мне. Но он не захотел ничего объяснять, просто настаивал на том, что ему нужны пули. Я подумал, что если откажусь, то он пойдёт в какую-нибудь другую