— Ничего, я не заблужусь, — улыбнулся я. — Благодарю вас, Артём Сергеевич.
* * *
Я вышел из управления и повернул налево.
Рассказ помощника Зотова о надоедливом дворнике не выходил у меня из головы. Выходит, в нашем госпитале есть палата для бродяг и бездомных? Может быть, и пропавшего приятеля пьянчуги доставили туда?
Я решил поговорить об этом с Иваном Горчаковым, но посылать ему зов не стал. Лучше сам поеду в госпиталь. В конце концов, дело не слишком срочное, зато у меня появился отличный повод повидаться со старым другом.
Я повернул за угол здания и увидел ограду, о которой говорил Артём Сергеевич. А возле ограды — трёх мальчишек в меховых шапках, полушубках и валенках. Рядом с ними валялись на боку санки с деревянными полозьями. Привязанная к санкам толстая верёвка уже успела обледенеть. Видно, ребята убежали на улицу с самого утра.
Забыв про санки, мальчишки что-то разглядывали через ограду. Когда под моими подошвами захрустел снег, они разом обернулись и настороженно замерли, готовые бежать.
— Добрый день, господа, — улыбнулся я. — Увидели что-то интересное?
Мой мирный вид и вежливый тон успокоили мальчишек. Они переглянулись.
Затем самый старший из них махнул вязаной рукавицей в сторону лаборатории Леонида Францевича и сказал:
— Там мертвецкая для преступников.
— Мертвецкая? — удивился я.
— Ну да, — мальчишка шмыгнул носом и убедительно вытаращил глаза. — Там преступников замораживают в лёд. Так и увозят в крепость, чтобы не сбежали. Это же Тайная служба! Они колдунов ловят. А колдуны хитрые. Прочитает колдун заклинание — раз! — и ищи его! Никакие кандалы не удержат.
— Поэтому колдунов замораживают в лёд? — сдерживая улыбку, уточнил я. — Чтобы не могли прочитать заклинание?
— Ну да, — серьёзно кивнул мальчишка, — мне батя рассказывал. Он с работы шёл и видел, как из этой двери глыбу льда вытаскивали, а в ней — голый колдун.
— Совсем голый? — не поверил я.
— Конечно, — снисходительно ответил мальчишка, — а вдруг у него в одежде артефакт припрятан?
— Надеюсь, меня там не заморозят, — пошутил я.
Мальчишки дружно сделали шаг назад.
В их глазах страх мешался с восторгом.
— А вы идёте туда? Вас вызвали?
— Вызвали, — кивнул я и одновременно послал зов Леониду Францевичу: — Добрый день. Это Александр Воронцов. Я собираюсь навестить вас в вашей лаборатории.
— Если вам не трудно, откройте, пожалуйста, калитку.
— Проходите, Александр Васильевич, — радостно отозвался Щедрин. — Сейчас.
Магический замок негромко щёлкнул, и калитка приоткрылась. Услышав этот щелчок, мальчишки вздрогнули.
Я прошёл за ограду и аккуратно закрыл за собой калитку. Сзади до меня долетел свистящий шёпот.
— Колдун!
Теперь я не сомневался, что ребята будут дежурить у ограды до самого моего возвращения.
* * *
Леонид Францевич встретил меня у порога. На нём был белый халат. В этом халате эксперт Тайной службы напомнил мне добродушного домашнего доктора, который выписывает детям сладкие микстуры от кашля.
— Придётся вам разуться, Александр Васильевич, — улыбнулся эксперт. — У меня здесь чистота. И накиньте, пожалуйста, халат.
Посреди просторного помещения, выложенного белым кафелем, стоял тяжёлый металлический стол. На нём были аккуратно разложены кости, которые мы нашли во дворе дома на Главном проспекте.
Эта картина очень напоминала морг, и я улыбнулся своей недогадливости. Ну конечно, мог бы и сообразить, что Леонид Францевич исследует здесь не только улики.
— Хотите кофе, Александр Васильевич? — предложил Щедрин. — Кофейник только что согрелся.
Сам эксперт держал в одной руке большую кружку, а в другой — надкушенный бутерброд с колбасой.
— С удовольствием выпил бы кофе, но не в этой обстановке, — отказался я, косясь на череп покойника. — Лучше расскажите, удалось вам что-нибудь узнать по этим останкам?
— Конечно, — усмехнулся Леонид Францевич. — Например, я узнал, что городская полиция работает из рук вон плохо.
— Неожиданный вывод, — удивился я. — Почему вы так решили?
— Потому что они умудрились потерять большую берцовую кость, — ответил Леонид Францевич. — Сами посмотрите.
Он взмахнул бутербродом, приглашая меня к столу. Я подошёл ближе.
Действительно, в левой ноге скелета не хватало одной кости.
— Вы думаете, полицейские не заметили её на месте преступления? — удивился я.
— Скорее всего, — кивнул Леонид Францевич, — вряд ли преступник оставил её себе в качестве сувенира. Слишком громоздкая штуковина.
— А что-нибудь ещё вы узнали? — спросил я.
— Довольно много, — кивнул Леонид Францевич. — Прежде всего, это мужчина. Судя по состоянию зубов и позвонков, ему от пятидесяти до шестидесяти лет. При этом он старательно избегал зубных лекарей.
— Это может оказаться важным, — согласился я. — Нужно расспросить Гюнтеров, как Аладушкин относился к зубным лекарям.
— Ну, и самое главное, — довольно улыбнулся Щедрин. — Я установил, при помощи какого средства кости были так тщательно очищены от тканей. Преступники применили зелье чистоты. Его часто используют таксидермисты.
— Таксидермисты — это люди, которые делают чучела? — уточнил я.
— Вот именно, — кивнул Леонид Францевич.
— А Генрих Гюнтер, брат жены Аладушкина, как раз увлекается изготовлением чучел. Поздравляю вас, Леонид Францевич, кажется, вы нашли важную ниточку. Вы уже рассказали об этом Никите Михайловичу?
— Я решил не отвлекать его от допроса, — пожал плечами Щедрин. — Вот освободится и сам заглянет ко мне, тогда и поделюсь с ним новостью.
Эксперт сделал глоток кофе и весело улыбнулся.
— Идёмте со мной, Александр Васильевич. У меня при лаборатории есть уютная комнатка, без покойников, скелетов и прочего. Там вы сможете спокойно выпить кофе.
Обычно я никого туда не приглашаю, иначе не отделаться от нахлебников. Но для вас, так и быть, сделаю исключение.
— Вот это другое дело, — с облегчением согласился я. — Идёмте. А молоко у вас есть?
* * *
Мы с Леонидом Францевичем успели выпить по чашке кофе, когда Зотов, наконец, закончил допрос и явился в лабораторию. Начальник Тайной службы выглядел усталым, под его глазами залегли тёмные круги.
— Кругом бардак, — проворчал он, поздоровавшись с нами. — Господин эксперт, вы знаете, что вашу ограду облепили какие-то нахальные мальчишки? Глазеют, как в театре.
— Они ждут, когда меня вынесут отсюда голого и замороженного в ледяную глыбу, — весело рассмеявшись,