— А я сегодня к директору ходил, — болтая ногами сказал домовой Фома. — Признался ему, что это я глобус спёр.
— Влетело тебе от директора? — рассмеялся я.
— А вот и нет, — хитро прищурился домовой. — Директор похвалил меня за честность и сказал, что я могу оставить глобус себе.
— Повезло, — одобрительно кивнул я. — Видно, у Иллариона Михайловича было хорошее настроение. Кстати, хочу тебя поблагодарить. Помнишь, как ты изгонял злыдня? Я каким-то образом сумел перенять у тебя эту магию, и сегодня она меня очень выручила. — Вам ещё один злыдень попался? — изумился Фома.
— Злыдня, — усмехнулся я. — Очень могущественная, но я с ней справился.
Фома восторженно заболтал ногами.
— Значит, вы теперь тоже домовой, — заявил он. — Это наша родовая магия, никто другой её применять не может.
И тут же озадаченно нахмурился:
— Получается, нас теперь двое домовых в одном доме? Только так не бывает, ваше сиятельство.
Я легкомысленно пожал плечами.
— Раньше не бывало, а теперь бывает. Что из того? Главное, чтобы о моих новых талантах не узнал Император, а то ещё захочет поселить меня в своём дворце, чтобы там стало уютнее.
Прасковья Ивановна рассмеялась, а Фома укоризненно покачал головой.
— Это не шутки, ваше сиятельство. Вам теперь нужно быть осторожнее. Каждый пустующий дом захочет вас у себя приютить. Ну, может, и не каждый, но какой-нибудь обязательно захочет.
— У меня уже есть дом, — улыбнулся я. — И переезжать я не собираюсь. Так что пустующим домам придётся подыскивать себе других домовых.
Я отодвинул пустую тарелку и от души зевнул:
— Ужин был замечательный, Прасковья Ивановна. Теперь бы ещё чашечку кофе, и спать. — Давайте я вам кофе в кабинет подам, Александр Васильевич? — неожиданно предложил Игнат.
— Зачем это? — удивился я. — В компании веселее.
— Мне нужно с вами поговорить с глазу на глаз, — признался старик.
— Ну, идём, — кивнул я, поднимаясь из-за стола.
Мы спустились в кабинет.
Игнат обстоятельно наливал кофе, явно раздумывая, с какой стороны подступить к разговору.
— Не тяни, — улыбнулся я. — Выкладывай, что там у тебя?
— Вы, ваше сиятельство, мне провожатого обещали, — смущённо напомнил Игнат. — Чтобы в лес не одному идти. Не получилось, да?
Старик с надеждой посмотрел на меня.
— Будет тебе провожатый, — рассмеялся я. — Утром сам увидишь.
— Так ведь я на рассвете выезжаю, — встревожился Игнат. — Успеете, ваше сиятельство?
— Успею, — успокоил я старика.
Неторопливо допил кофе, поглядывая на пустой письменный стол Лизы, а затем поднялся в спальню.
Забрался под одеяло и подумал: «А может быть, послать Лизе зов?»
Но решил не отвлекать мою рыжеволосую колдунью от такого важного дела, как гадание на удачу.
— Я хочу повидаться с Хранительницей Снов, — пробормотал я.
Затем опустил голову на подушку и мгновенно заснул.
* * *
Провалившись в сон, я услышал громкий плеск волн и почувствовал запах, который ни с чем невозможно спутать. Пахло йодом и свежестью, так пахнет только на берегу моря.
Я открыл глаза и увидел, что стою на заснеженном каменистом пляже, на который откуда-то из темноты мерно накатывают пенные волны.
Языки кружевной пены слизывали снег, и там, куда они дотягивались, оставались только мокрые чёрные камни.
Передо мной был не Финский залив, он в это время года покрывается льдом. И волны были совсем другие — тягучие и мощные, они как будто приходили откуда-то издалека.
Интересно, почему Хранительница Снов выбрала для нашей встречи этот пустой берег?
Я удивлённо огляделся и заметил в темноте человеческую фигуру.
Человек шагнул ко мне и радостно воскликнул:
— Александр Васильевич, это вы?
Я тоже узнал его. Это был сноходец Савелий Куликов.
— Рад встрече, Савелий Георгиевич, — улыбнулся я. — Кажется, я снова нечаянно забрёл в ваш сон?
— Ничего страшного, — смутился Савелий. — Я очень рад, что вы здесь оказались.
— Давненько мы с вами не виделись, — кивнул я. — Встречаете своего отца?
Отец Куликова был капитаном магического корабля и погиб в плавании. Но магия снов всё-таки позволила ему увидеться с сыном, это произошло на моих глазах.
— Я надеюсь, что мы снова встретимся, — кивнул Савелий. — Иногда прихожу сюда и жду.
Он не договорил, но мне и так все стало ясно. Та давняя встреча с погибшим отцом стала для Савелия единственной.
— А как ваша жизнь наяву? — спросил я, чтобы отвлечь его от невесёлых мыслей. — По-прежнему работаете архитектором?
— Я даже собираюсь открыть свою контору, — гордо улыбнулся Савелий. — У меня теперь много заказов.
— Ещё бы, — добродушно усмехнулся я. — Вы ведь теперь не просто строите дома, а создаёте их во сне. И они получаются именно такими, о каких мечтают ваши заказчики.
— Да, — кивнул Куликов. — Мне теперь даже редко удаётся поспать просто так для себя.
Он нерешительно посмотрел на меня.
— Вам и в самом деле всё это интересно, Александр Васильевич?
— Ещё как, — честно ответил я. — Мне интересна любая настоящая магия. Особенно такая непонятная, как сны.
— Я хочу вам кое-что показать, — решил Савелий. — Мне кажется, вам понравится.
Мы медленно пошли вдоль берега, стараясь не поскользнуться на гладких заснеженных камнях. Справа грозно шумело море. Я не видел его в ночной темноте, только слышал плеск воды. А ещё до нас иногда долетали холодные колючие брызги.
И вдруг из темноты проступили смутные очертания какого-то грандиозного здания.
Это была башня, сложенная из белого камня. Она стояла на самом берегу и тянулась округлой макушкой к низко летящим облакам.
Я задрал голову, чтобы получше её рассмотреть.
И вдруг на верхней площадке башни вспыхнул ослепительный зелёный свет.
На одно мгновение он выхватил из темноты каменистый берег и сердитые волны, а затем снова погас.
— Что это? — изумился я.
— Это маяк, — смущённо ответил Савелий Куликов. — Я построил его для призрачных кораблей.
Он уловил моё непонимание и торопливо объяснил:
— Погибшие корабли продолжают жить в наших снах, Александр Васильевич. Вы же сами это видели. Они всё так же плывут в неизвестность и ежедневно рискуют своей призрачной жизнью. Этот маяк