Нужно было действовать немедленно, но я не знал — как.
И тут в памяти всплыло решительное лицо домового Фомы. Я, не раздумывая, скопировал это выражение и выбросил вперёд руки, будто отталкивал Генриетту Абелардовну. Магия моего дара потекла в пальцы и через них полилась в пространство. Это произошло само собой, я даже сообразить ничего не успел.
— Стой, злыдня! — чужим голосом прорычал я. — Ты не пройдёшь!
Генриетта Абелардовна злобно уставилась на меня.
— Я могла бы догадаться, кто ты, — прошипела она. — Ты умрёшь первым!
Она словно выплюнула мне в лицо эти слова. Я почувствовал удар злобы, как будто тонкая ледяная игла воткнулась в мою грудь и почти добралась до сердца.
Перед глазами ярко вспыхнули видения из прошлого.
Вот я вхожу в Храм Путей, и серебристое сияние магического поля трепещет между белоснежными колоннами. Вот крохотный золотой дракон опускается на мою ладонь и доверчиво смотрит на меня рубиновыми глазами. И точно такими же глазами смотрит на меня Страж Магии в Сосновском лесу.
Мой магический дар загудел как мощный орган. Я ощутил, как в меня вливается неимоверная сила. Магия сама пришла мне на помощь.
— Давай, магия, — прошептал я.
Стены мерзкой лаборатории Генриха Гюнтера внезапно вспыхнули мягким золотым светом. Светилось всё: стены, пол, кости и даже перекошенные лица городовых.
Я почувствовал, как резко изменились эмоции Генриетты Абелардовны. Золотой свет обжигал ведьму, ей было больно и страшно.
Я сделал движение руками, отталкивая её, и Генриетта Абелардовна попятилась. Её трясло, будто в припадке. Она отступала, не сводя с меня взгляд, потом наткнулась спиной на стену и прохрипела:
— Не убивай!
Серая шерстяная шаль на её плечах зашевелилась и распалась на лоскутки. Эти лоскуты превратились в верещащих от ужаса крыс. Крысы прыгали на пол, пытаясь спастись, но золотое сияние настигало их, и они падали замертво.
— Не убивай! — снова прохрипела Генриетта Абелардовна. — Прошу!
Она прижалась к стене и замерла. Золотое сияние не позволяло ей сдвинуться с места.
Я подошёл к замершему городовому и отстегнул от его пояса магические кандалы. Затем медленно направился к Генриетте Абелардовне.
— Протяните руки, — сказал я, подойдя к ней вплотную.
Случившееся ошеломило Генриетту Абелардовну. Она была раздавлена и даже не думала сопротивляться.
Ведьма покорно протянула руки, и я защёлкнул на её запястьях тяжёлые кандалы.
В ту же секунду золотое свечение померкло.
— Что это было, господин Тайновидец? — изумлённо спросил Зотов.
Я молча пожал плечами. Сейчас мне было не до того, чтобы подбирать слова.
Вместо меня Зотову ответил Леонид Францевич. Покрутив головой, он уважительно посмотрел на меня и сказал:
— Это древняя магия, Никита Михайлович. Настоящая магия.
— Арестовать её! — резко скомандовал Зотов очнувшимся городовым.
Истопник тоже ожил и воинственно вскинул рыжую бороду.
— Я так и знал, что это она крыс плодила! Вот же пакость. А мне теперь их убирать.
* * *
Пустую квартиру Гюнтеров опечатали. Заплаканную Эльзу Гюнтер и помертвевшую Генриетту Абелардовну отвезли в Управление Тайной службы.
— Вот теперь я спокоен, — сказал мне Никита Михайлович, собственноручно запирая дверь камеры за Генриеттой Абелардовной. — Мы с господином Щедриным собираемся в трактир. Хотите поужинать с нами, Александр Васильевич?
Немного подумав, я покачал головой.
— Пожалуй, нет. Для дружеского ужина я слишком устал. Пойду домой — мне нужно прийти в себя и понять, что произошло.
— Когда поймёте, объясните и мне тоже, — усмехнулся Зотов.
— Обязательно, — кивнул я.
Затем закрыл глаза и взялся за ручку двери. Магическая защита управления Тайной службы бдительно встрепенулась, не выпуская меня. Но у меня не осталось сил, чтобы искать другую дверь.
— Пусти, пожалуйста, — вежливо попросил я охранную магию. — Мне очень нужно попасть домой.
Как ни удивительно, магия уступила. Я толкнул дверь, шагнул вперёд и оказался на крыльце своего особняка.
Глава 16
Игнат встретил меня в прихожей. Наверное, старик услышал звон бронзовых колокольчиков на ограде и не поленился спуститься.
— Продрогли, ваше сиятельство? — спросил он, помогая мне раздеться.
— Устал, — честно ответил я. — Елизавета Фёдоровна наверху?
— Запамятовали? — удивился Игнат. — Елизавета Фёдоровна с Анютой уехали в гости к подружке.
— Точно, — улыбнулся я. — Они же собирались гадать на удачу в Новом году. А Елизавета Фёдоровна не сказала, когда вернётся?
— Просила передать, что будет поздно. И сказала, чтобы вы не беспокоились, она магическим путём домой доберется.
— Это меня и беспокоит, — проворчал я. — Извозчик как-то привычнее.
Ворчал я просто для порядка. За эти несколько месяцев Лиза отлично научилась путешествовать через магическое пространство, так что беспокоиться было не о чем.
— А я, ваше сиятельство, завтра утром за ёлочкой поеду, — сказал Игнат и выжидающе посмотрел на меня.
— Не передумал? — рассмеялся я. — Может, всё-таки купим ёлку на рынке? А то гляди, поймают тебя снежные упыри. Ты пули-то забрал у ювелира?
— Ещё вчера, — кивнул Игнат. — А насчёт заветной ёлочки я твёрдо решил — добуду её во что бы то ни стало.
— Зачем она тебе так сильно понадобилась? — заинтересовался я.
— Этого я сказать не могу, ваше сиятельство, — нахмурился Игнат. — Примета плохая. Если раньше времени о своём желании растрезвонить, то оно не сбудется. А только ёлочка мне очень нужна.
— Тогда поезжай, — кивнул я. — Надеюсь, к вечеру вернёшься?
— До обеда управлюсь, ваше сиятельство, — заверил меня Игнат.
Старик помялся, как будто хотел о чём-то спросить. Но вместо этого сказал:
— У Прасковьи Ивановны ужин готов. Покушаете?
— Ты ещё спрашиваешь, — обрадовался я. — Идём скорее!
К ужину Прасковья Ивановна подала гуся, тушёного с зелёной фасолью. Гусь несколько часов томился в духовке, и нежное жирное мясо прямо таяло во рту.
А Прасковья Ивановна в это время вымешивала крутое тесто.
— К завтраку пирогов с морковкой и капустой испеку, ваше сиятельство, — обрадовала она меня.
— И мне бы пирожков в дорогу, — оживился Игнат. — Вдруг проголодаюсь в лесу?
— Так для тебя и стараюсь, — покачала головой Прасковья Ивановна.
Кухарка