— Смотри, Тайновидец, этому человеку можно верить.
— Сделаем так, — улыбнулся я. — Вы останетесь ночевать у нас, а утром мы с вами поедем в Зубровский лес. Покажете мне поляну, на которой стоял дом Тимофея Аладушкина? Вы согласны?
— Конечно, господин Тайновидец, — не колеблясь, кивнул лесник.
— Тогда предлагаю отдохнуть. Уверен, что дом уже приготовил для вас комнату, и вы без труда найдёте её.
Заметив недоумение Чистякова, я усмехнулся:
— У меня тоже не самое обычное жилище, Макар Петрович.
* * *
Рано утром мы с Чистяковым отправились на поиски Аладушкина. Несмотря на то, что лесник знал дорогу, я не утерпел и сам сел за руль мобиля. Очень уж мне хотелось опробовать наше новое приобретение.
Зубровский лес вытянулся широкой полосой вдоль северного берега залива. Мобиль уверенно катил по расчищенному пути к Приозёрской крепости, а справа теснились заснеженные елки.
— Сверните здесь, ваше сиятельство, — сказал лесник.
Я притормозил и свернул на узкую лесную дорогу, над которой нависали ветки деревьев. На дороге я заметил припорошенные снегом следы полицейских машин. Вдруг что-то белое мелькнуло слева и быстро запетляло между деревьями. Я нажал на тормоз, и мобиль остановился.
— Что это? — спросил я Чистякова.
— Заяц, — улыбаясь в бороду, ответил лесник. — Здесь их много.
Точно такое же пятно вчера промелькнуло в темноте возле моего дома. Вряд ли это был заяц, в парке на Каменном острове они не водились. Разве что Косой приехал вместе с Игнатом и лесником в кузове мобиля?
Но Чистяков спокойно смотрел вперёд, и я не стал ничего говорить ему о моих сомнениях.
Лесная дорога привела нас к сторожке лесника. Это была небольшая бревенчатая изба в два окна. Одним боком она словно прислонилась к высокой елке.
— Дальше тоже только на лыжах, ваше сиятельство, — сказал лесник.
— На лыжах так на лыжах, — согласился я, выпрыгивая из мобиля. — У вас даже собаки нет. Не скучно вам здесь одному?
— В лесу не бывает скучно, — серьёзно ответил Чистяков. — Лес всегда живой, даже зимой. Нужно только приглядеться.
Он мельком взглянул на мои городские сапоги.
— Наденьте валенки, Александр Васильевич. В них сподручнее.
В толстых войлочных валенках ногам сразу стало тепло. Мы с Чистяковым встали на лыжи и след в след пошли по узкой, заметённой снегом тропинке. Широкие охотничьи лыжи легко скользили по рыхлому снегу. Пар белым облачком вылетал изо рта вместе с дыханием и таял в морозном воздухе.
— Здесь недалеко, — оборачиваясь, сказал Чистяков. — Не привыкли ходить на лыжах, ваше сиятельство?
— Ничего, приноровлюсь, — улыбнулся я.
Тропинка миновала мелкий березняк. Наверное, летом здесь было болотце, но сейчас оно замёрзло и его замело ровным слоем снега. Затем местность пошла на подъём. Идти стало тяжелее, лыжи всё чаще проскальзывали назад. Тропинка нырнула в густой, тёмный ельник.
— Здесь летом маслят не счесть, — сказал Чистяков. — Тимофей всегда отсюда полную корзину приносит. Почти пришли, ваше сиятельство.
Заснеженные елки расступились, и мы вышли на небольшую лесную поляну. Со всех сторон её окружали высокие деревья.
— Вот здесь Тимофей нашёл дом, — сказал лесник. — А теперь, сами видите — ничего.
Поляна была пуста. Только одинокая цепочка лисьего следа наискось пересекала её.
— Подождите меня здесь, — сказал я леснику и, тяжело передвигая ноги, вышел на открытое пространство.
Чистяков послушно остался на опушке. Опираясь на лыжные палки, он внимательно следил за мной.
Я выбрал в качестве ориентира высокую сосну на другом краю поляны и пошёл прямо на неё. Примерно на половине пути я почувствовал, как невидимая сила мягко отталкивает меня. Лыжи сами собой поворачивали в сторону.
— Знакомое ощущение, — усмехнулся я. — Именно этого я и ожидал.
Точно так же меня отталкивало магическое пространство в подвале заброшенной алхимической лаборатории, когда я искал там туннелонцев.
— Не упрямься, — тихо сказал я невидимой границе. — Если уж магия привела меня сюда, значит, я должен увидеть, что ты там прячешь.
Удивительно, но мои слова подействовали. Невидимая магическая граница поддалась, а затем лопнула с тихим хрустальным звоном. Я сделал ещё один шаг и удивлённо покачал головой.
Заснеженная лесная поляна осталась прежней. Но теперь на ней стоял сказочный терем с резными наличниками вокруг окон и широкой верандой. Над кирпичной трубой весело курился дымок. В доме топилась печь, а значит, кто-то там жил.
Глава 20
Лыжи я оставил у крыльца. Стряхнул снег с валенок и громко постучал в дощатую дверь.
— Это ты, Макар? — откликнулся из терема удивлённый мужской голос.
Он помолчал, будто ожидая ответа, затем добавил:
— Входи, не заперто.
Когда я вошёл, Аладушкин подскочил на табурете и испуганно уставился на меня.
Чиновник выглядел непримечательно. Удивлённый человек лет пятидесяти, среднего роста, вот и все, что можно было про него сказать. Из-за русой бородки, в которой обильно пробивалась седина, он был похож на сельского врача или интеллигентного преподавателя гимназии.
Я удивлённо нахмурился, не понимая, что Миланка Николович могла в нём найти. А потом увидел его взгляд и понял.
Даже испуганный моим появлением, Аладушкин смотрел на меня светло и открыто. Я заметил в его взгляде притягательную сумасшедшинку, перед которой трудно устоять женщинам.
— Кто вы? — наконец спросил Аладушкин.
В трёх шагах от него, возле гудящей печки, лежал топор с длинной ручкой. Но Аладушкин даже не взглянул в ту сторону.
Я улыбнулся, чтобы успокоить его:
— Граф Александр Васильевич Воронцов. А вы Тимофей Григорьевич Аладушкин?
— Да, — ответил чиновник, и в его глазах вспыхнуло любопытство.
— Вы внук Игоря Владимировича? Вас ещё называют Тайновидцем?
— Да, — с улыбкой кивнул я.
Аладушкин облегчённо выдохнул и засуетился:
— Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Хотите чаю? Настоящая заварка у меня кончилась, я не догадался сделать запасы. Но я завариваю стебли малины, это ничем не хуже. Игорь Владимирович много рассказывал мне о вас, я мечтал с вами познакомиться, и вот… Но как вы меня нашли?
— Это было трудно, — честно признался я. — В конце концов, мне помогла случайность. Лесник Чистяков так беспокоился о вас, что