— Я надеялся, что Макар Петрович что-нибудь придумает, — радостно улыбнулся Аладушкин.
Он поставил передо мной чашку и наполнил её бледно-зелёным отваром, который отчётливо пах сушёной малиной.
— Прошу вас!
— Благодарю.
Я осторожно попробовал лесной чай. К моему удивлению, он оказался довольно вкусным. Сделав несколько глотков, я отодвинул чашку.
— К сожалению, у нас нет времени на чаепитие. Вы устроили большой переполох в Столице, Тимофей Григорьевич, когда так неожиданно исчезли. Теперь вас разыскивают полиция и Тайная служба. Ваше исчезновение вскрыло некоторые очень неприятные обстоятельства, так что я разыскал вас для того, чтобы вернуть в Столицу.
Я решил пока не рассказывать Аладышкину о преступлениях его родственников. Не хотел напугать чиновника ещё больше.
Все равно он всё узнает от Зотова.
— Надеюсь, вы не станете сопротивляться? — поинтересовался я. — Имейте в виду, что магическое пространство вас не защитит. В крайнем случае я смогу провести сюда сотрудников Тайной службы.
Аладушкин изумлённо смотрел на меня.
— А что случилось-то, Александр Васильевич? — спросил он. — Ну, не явился я на службу, уехал за город. Отчего такая шумиха?
Я вздохнул. Всё-таки придётся сказать ему правду.
— Вы знаете, чем занимался ваш родственник Генрих Гюнтер? — прямо спросил я.
Как только я назвал фамилию Гюнтера, глаза чиновника потускнели, а лицо стало безжизненным.
— Брат моей супруги владеет похоронным бюро, — мёртвым голосом ответил Аладушкин.
Я покачал головой.
— К сожалению, не только. Генрих Гюнтер имеет самое прямое отношение к грабежам и убийствам в портовых кварталах.
— Этого не может быть, — не меняя интонации, ответил Аладушкин.
Он как будто был под гипнозом, и это меня нисколько не удивило. Разумеется, Генриетта Гюнтер первым делом применила к Аладушкину свою чёрную магию.
Но с этим пусть разбираются менталисты.
— Не будем сейчас об этом, — мягко сказал я. — Вы знаете Миланку Николич?
Аладушкин сразу же ожил и покраснел от смущения.
— Допустим, — выдавил он.
— У неё на квартире нашли секретную ведомость из архива вашего Министерства. Теперь госпожу Николич обвиняют в краже секретного документа, а вас считают её сообщником.
— Как? — потрясённо пробормотал Аладушкин.
Кровь отлила от его лица, он побелел как снег.
— Мы ничего не брали. Я бы никогда…
— Знаю, — кивнул я. — По моей версии, документ украл и подбросил ваш помощник Пряников, чтобы занять ваше место. Но без вашей помощи я не смогу это доказать.
— Что с Миланкой? — прошептал Аладушкин. — Она арестована?
— Госпожа Николич сейчас в Воронцовском госпитале под присмотром полиции, — объяснил я. — Она тяжело перенесла ваше исчезновение.
Аладушкин умоляюще посмотрел на меня.
— А я даже не могу послать ей весточку. Только бы сообщить ей, что я жив и здоров…
— Тимофей Григорьевич, не надейтесь, что вам удастся отсидеться здесь, — усмехнулся я. — В конце концов, это просто не по-мужски.
— Я и не собираюсь отсиживаться, — возмущённо вспыхнул Аладушкин. — Но вы же ничего не знаете! Александр Васильевич, как вы думаете, что это за место?
— Магическое пространство, — ответил я. — Мне уже приходилось видеть подобное.
— Вы счастливчик, — с завистью кивнул Аладушкин. — А я вот всю жизнь мечтал о таком укромном уголке. А когда нашёл его, то не сразу в это поверил. Но потом понял, что моя магия удачи всё-таки сработала.
Аладушкин счастливо улыбнулся.
— В моей жизни снова появился смысл, понимаете? Я не помню, как я жил последние десять лет! А здесь я как будто заново нашёл себя. Поэтому и решил бросить всё и сбежать сюда вместе с Миланкой. Макар должен был её привезти. Но внезапно всё изменилось.
Аладушкин горько улыбнулся.
— Я очень хорошо вас понимаю, Тимофей Григорьевич, — кивнул я. — И всё же настаиваю на том, чтобы вы поехали со мной в Столицу. После того, как следствие будет закончено, вы сможете вернуться сюда вместе с госпожой Николич, если она того захочет.
Аладушкин медленно покачал головой.
— Нет, вы всё-таки не понимаете, Александр Васильевич. Я не могу выйти отсюда, даже если захочу. А теперь и вы тоже. Этот мир никого не выпускает. Я пробовал, и у меня ничего не получилось.
Слова Аладушкина стали для меня полной неожиданностью.
— Как это не выпускает? — изумлённо спросил я.
— А вот так, — криво усмехнулся чиновник. — Когда я приехал сюда, сначала всё было как обычно. А на следующий день я решил послать зов Миланке, и у меня ничего не получилось. Тогда я попробовал докричаться до вашего деда. Вы же знаете, что мы с ним друзья? И снова ничего. Даже Макар не отвечал. Тогда я сам пошёл к нему в сторожку.
— И что? — нахмурился я.
— У меня получилось дойти только до края поляны, — виновато вздохнул Аладушкин. — Я заперт здесь, Александр Васильевич. А теперь и вы тоже.
На секунду я растерялся. Убеждённость Аладушкина подействовала на меня. Но я быстро вернул себе уверенность и кивнул:
— Сейчас посмотрим. Одевайтесь.
Тимофей Григорьевич послушно набросил на плечи овчинный тулуп и сунул ноги в валенки.
— Это Макар научил меня так одеваться, — объяснил он. — Для здешней зимы самая подходящая одежда.
— Сейчас я возьму вас за руку и поведу за собой, — сказал я. — Закройте глаза и не пытайтесь вырваться.
Аладушкин молча кивнул и протянул мне руку.
Я ажмурился и привычно представил себе кофейню напротив управления Тайной службы. Затем толкнул входную дверь.
Морозный ветер ударил мне в лицо. Я открыл глаза и увидел, что мы стоим на крыльце дома Аладушкина.
— Ничего не вышло? — грустно спросил Аладушкин. — Я же вам говорил.
— Мы только начали, — упрямо прищурился я.
И задумчиво оглядел заснеженную поляну.
Может, попробовать уйти с неё пешком?
Но эту мысль я пока отложил. Попробую, если не останется других вариантов.
— Давайте вернёмся в дом, — предложил я.
Пропустил Аладушкина вперёд и плотно закрыл за собой дверь.
— А теперь отойдите подальше, я попробую один.
Аладушкин послушно отошёл к печке.
Я снова зажмурился. Представил себе кофейню и осторожно приоткрыл дверь. Запахло свежей выпечкой и молотым кофе. Я сделал то, чего никогда раньше не