Это было удивительное зрелище. Я всё ещё находился в доме Аладушкина. Но теперь вместо заснеженной поляны за дверью была знакомая кофейня. Через витринное стекло я даже разглядел вход в управление Тайной службы.
— Всё ясно, — улыбнулся я. — Это магическое пространство держит только вас. Меня оно с удовольствием готово отпустить.
Аладушкин искренне обрадовался моим словам.
— Если бы вы застряли здесь по моей вине, я бы себе этого не простил, — объяснил он. — Видите, Александр Васильевич, я вас не обманываю. Это место не отпускает меня. Но если вы приведёте сюда Тайную службу, я дам все необходимые показания. Только бы Миланку освободили!
Он торопливо схватил со стола лист бумаги и перо.
— Прошу вас, передайте ей от меня записку! Всего несколько слов, ничего особенного. Я даже запечатывать не стану, так что вы можете прочитать, если хотите.
— Оставим это на крайний случай, — кивнул я. — Мне всё-таки интересно разобраться, почему этот мир вас не выпускает. Но для этого мне нужна помощь специалиста. Подождите здесь, Тимофей Григорьевич, я скоро вернусь.
— Куда же я денусь? — искренне удивился Аладушкин и вдруг рассмеялся впервые за всё время нашего знакомства.
Я тоже улыбнулся:
— Постарайтесь сохранить хорошее настроение, оно вам ещё пригодится.
Затем я снова шагнул к двери, взялся за ручку и пробормотал себе под нос:
— Я хочу повидаться с Библиусом.
* * *
Всего один шаг — и я оказался в Незримой библиотеке. Ни с чем не сравнимый запах старых кожаных переплётов сразу успокоил меня. Здесь я чувствовал себя почти как дома.
За письменным столом, над которым величаво вращался золотой глобус, никого не было. Это меня не удивило. После того, как у Библиуса появился помощник, магические библиотекари всё время проводили вместе. Ещё бы, у них было столько тем для разговоров!
Я аккуратно прикрыл за собой дверь и пошёл на звук голосов, который доносился из круглого зала.
На секунду задержался возле мозаики с изображением Лачанги, но выложенная из разноцветных керамических плиток картина на этот раз осталась неподвижной.
Пожав плечами, я отправился дальше, и моим глазам предстало удивительное зрелище.
Рядом с мелодично журчащим фонтаном был накрыт длинный низкий стол. Вокруг него в величественных позах возлежали Библиус, его помощник Кирилл Алексеевич Стременной и шаман Акатош. Курчавую голову Акатоша украшала смешная войлочная шапка.
Увидев меня, шаман дружелюбно заулыбался, показывая ровные белые зубы. Библиус приветственно взмахнул рукой:
— Салют, Александр! Присоединяйся к нам, будем пировать вместе.
Он щёлкнул пальцами, и на свободном месте у стола появилось ещё одно удобное ложе.
— Салют, господа! — удивлённо кивнул я. — Что это вы здесь празднуете?
— Сатурналии, — объяснил Библиус. — Это священный римский праздник. В дни сатурналий принято веселиться, устраивать оргии, дарить друг другу подарки и отпускать на свободу рабов.
— Видишь, Тайновидец? — Акатош показал на свою шапку: — Я больше не раб.
— А ты был рабом? — удивился я. — И кто же посмел обратить в рабство могущественного шамана?
— Акатошу попались неблагодарные соплеменники, — презрительно фыркнул Библиус. — Совсем недавно их посевы погибали от засухи, и они умоляли, чтобы Акатош вызвал дождь. Акатош так и сделал, просто немного перестарался. Дождь лил две недели и начисто смыл посевы и глиняные хижины.
В отместку жители деревни сделали Акатоша рабом и собирались продать его первому встречному купцу. Но Акатош прислал мне зов, и я сразу же выкупил его.
А тут очень кстати наступили Сатурналии. И я торжественно даровал шаману свободу.
Библиус кивнул и задумчиво добавил:
— У каждого неприятного происшествия может быть хорошее продолжение. Акатош попал в рабство, зато мне удалось соблюсти древний обычай. Разве это не повод для радости? Займи место на ложе, Александр, и угощайся!
— Я бы с удовольствием, — кивнул я. — Но на этот раз меня привело в библиотеку важное дело. Мне попалось необычное магическое пространство. Оно отказывается выпускать попавшего в него человека. Не любого человека, а вполне конкретного — меня это магическое пространство выпустило без проблем, иначе я бы сейчас с вами не разговаривал. Но Тимофею Аладушкину от этого не легче, а я очень хочу помочь ему выбраться. Для этого мне нужно узнать, что случилось с магическим пространством. Библиус, ты можешь подобрать для меня подходящие книги?
— Прости, Александр, — к моему удивлению покачал головой Библиус. — Я бы рад тебе помочь, но не сегодня. Во время Сатурналий строго-настрого запрещено работать, так что я сегодня не библиотекарь.
— И я тоже, — с виноватой улыбкой развёл руками Кирилл Алексеевич.
— А я не шаман, — довольно вставил Акатош, — и не раб.
Он снова с нежностью погладил свою войлочную шапку.
Я нахмурился, размышляя о том, как бы мне убедить Библиуса, но подходящего способа не нашёл. При всех своих достоинствах хранитель Незримой библиотеки был очень упрям.
— И долго будут продолжаться эти Сатурналии? — поинтересовался я.
— Ещё пять дней, — ответил Библиус и с грустью обвёл взглядом стол. — Нет, это совершенно не похоже на оргию! Где флейтисты? Где прелестные танцовщицы? Вот так и отмирают священные древние традиции. Но мы всё равно будем праздновать, друзья. Все пять дней во славу Сатурна!
— А мне-то что делать? — напомнил я. — У тебя здесь столько книг, что сам я буду искать нужную как раз до следующих Сатурналий.
— Ты и за тысячу лет не управишься, — утешил меня Библиус. — Но кто тебе сказал, что ответ непременно нужно искать в книгах? Пусть я сегодня не библиотекарь, но я по-прежнему твой друг. А друзья помогают хорошим советом. Скажи, Александр, ты знаешь, когда появилось это магическое пространство?
— Несколько месяцев назад, — подумав, ответил я. — Точнее, в августе.
— Совсем недавно, — довольно кивнул Библиус. — И первым его нашёл тот человек, о котором ты говоришь?
— Да, Тимофей Аладушкин первым наткнулся на него.
— Скажи мне вот ещё что… Этот человек мечтал найти что-нибудь подобное?
— Откуда ты знаешь? — удивился я. — Аладушкин и в самом деле много лет хотел отыскать укромный уголок. У него такая семья, что от неё куда угодно убежишь.
— Мне всё ясно, — довольно кивнул Библиус и сделал большой глоток из глиняной чаши.