Когда отец вернулся в кабинет, его лицо было непривычно спокойным, как будто его давняя боль наконец-то отступила.
— Так вы останетесь с нами на праздник?— поинтересовался я.
— На праздник? — рассеянно переспросил отец. — Да, конечно. Спасибо за приглашение, Саша. И вообще, спасибо.
Я решил дать ему ещё немного времени, чтобы он окончательно мог прийти в себя.
— Пойду обрадую Анну Владимировну.
Я нашёл Анну Владимировну Гораздову в саду. Она с интересом слушала рассказ Игната о том, как замечательно он устроил клубничные грядки.
— Как прошёл ваш разговор?— спросила Анна Владимировна, когда я подошёл к ним.
— Всё хорошо,— улыбнулся я. — Вы остаётесь встречать Новый год с нами. Не удивляйтесь, если заметите в моём отце некоторые перемены.
— Хорошо,— удивлённо кивнула Гораздова.
Затем она внимательно взглянула на меня.
— Позвольте спросить, Александр Васильевич. Магия вашей мамы каким-то образом осталась в этом доме и в этом саду?
— Откуда вы знаете?— удивился я.
— Догадалась,— мягко улыбнулась Гораздова. — Помните, мой первый приезд сюда? Я тогда попросил у вас разрешения поговорить с вишней в вашем саду.
— Припоминаю,— кивнул я.
— На самом деле, я уже тогда что-то почувствовала и хотела узнать, могу ли я остаться с вашим отцом.
— Понимаю,— улыбнулся я.
Игнат во время нашего разговора почтительно топтался в сторонке. Старик ждал, когда я обращу на него внимание.
— Где ставить ёлочку, Ваше сиятельство?— спросил он, перехватив мой взгляд.
— Это серьёзный вопрос,— нахмурился я. — Дай-ка мне прикинуть, сколько ожидается гостей.
Но тут на втором этаже со звоном распахнулось окно, и взволнованный голос Анюты прокричал:
— Ваше сиятельство, идите сюда скорее!
— Что случилось? — задрав голову, спросил я.
— В доме новые комнаты появились, — сообщила Анюта. — Да какие красивые!
— Вот тебе и ответ,— рассмеялся я, обращаясь к Игнату. — Идём, посмотрим.
Комнаты, которые дом открыл на этот раз, были словно специально созданы для большого праздника. Теперь к нашей кухне примыкала просторная столовая, выдержанная в спокойных тонах. За длинным столом легко поместились бы все гости этого дома. Я не сомневался, что именно на это стол и рассчитан.
Широкие двери вели из столовой в бальный зал с блестящим паркетом и высокими окнами.
Вот здесь-то на украшения не поскупились. На секунду у меня зарябило в глазах от позолоты и ярких цветов, которые мгновенно создавали праздничное настроение.
Стоило нам войти, как откуда-то из-под потолка полилась тихая мелодичная музыка. Она звучала сама по себе, а музыканты так и остались невидимыми, как бы я ни старался их разглядеть.
Вдоль стен бального зала стояли низкие и удобные диваны, специально предназначенные для отдыха между танцами. Их сиденья были обтянуты тёмно-красным бархатом.
— Это сколько же уборки добавилось?— испуганно шепнула Анюта Фоме, который увязался вместе с нами посмотреть новые комнаты.
Девушка старалась говорить тихо, но я всё прекрасно расслышал.
— А магия домовых на что?— покровительственно возразил Фома. — Не переживай, управимся с уборкой.
— Ставь ёлочку прямо в центре бального зала,— сказал я Игнату. — Уверен, все гости захотят на неё полюбоваться и загадать желание.
— Сделаю, Ваше сиятельство,— кивнул Игнат.
* * *
Сквозь плывущую по залу музыку пробился тихий звон колокольчиков — это начали съезжаться гости. Приехали Всеволод Пожарский и Елена Разумовская.
— Благодарю вас за приглашение, Александр Васильевич,— церемонно присела в поклоне Разумовская.
— А это что за Тадж-Махал?— удивлённо спросил Сева, поздоровавшись со мной.
Он кивнул на прямоугольное здание из белого камня, которое неизвестно откуда появилось в моём саду. Широкие ворота, украшенные резьбой, и полукруглый купол, и в самом деле придавали зданию сходство с восточным мавзолеем.
— Кажется, это мой новый гараж,— расхохотался я. — Пожалуй, на этот раз господин Куликов немного перестарался. Хотя…
Я сделал несколько шагов в сторону для того, чтобы мой дом не загораживал башню обсерватории, и увидел, что новый гараж отлично сочетается с этой башней.
— Нет, со вкусом у Савелия всё в порядке,— довольно кивнул я.
Сразу вслед за Севой приехали Миша и Настя Кожемяко.
— Ты всё-таки смог выбраться ко мне?— обрадовался я, увидев Мишу. — А я опасался, что тебя снова задержат на службе.
— Обошлось,— добродушно улыбнулся Миша. — Портовых грабителей мы переловили, и Степан Богданович взялся сам их допрашивать. Надеется завтра же доложить полицмейстеру о полном раскрытии дела.
— Сомневаюсь, что завтра у полицмейстера появится желание выслушивать доклады господина Прудникова,— расхохотался я. — Идите в дом. Я бы с радостью познакомил вас с остальными гостями, но кажется, ещё кто-то подъехал. Так что придётся вам знакомиться самим.
Я не ошибся. Возле калитки остановился служебный мобиль Воронцовского госпиталя — это приехали молодые князья Горчаковы, Иван и Юрий.
Юрий выглядел немного уставшим, и я подумал, что он ещё не оправился от тёмной магии Генриетты Гюнтер.
— Как вы себя чувствуете, Юрий Николаевич?— спросил я.
— Как будто мне на голову надели пыльный мешок и от души лупили по нему дубиной,— с неожиданной прямотой признался Юрий. — Вот вам и оборотная сторона ментальной магии, Александр Васильевич. Спасибо, Ване, он сумел быстро поставить меня на ноги.
Юрий дружески обнял старшего брата за плечи.
— Миланка Николич всё ещё в госпитале?— спросил я Ивана.
Иван покачал головой.
— Тайная служба разрешила её выписать, и я не стал с этим тянуть. Они с господином Аладушкиным уехали ещё вчера вечером, их забрал бородатый человек на большом сером мобиле.
— Лесник Чистяков,— улыбнулся я.
Интересно, господин Аладушкин решил вернуться в Зубровский лес или ещё раздумывает над этим?
А почему бы не спросить об этом самого Аладушкина?
В Зубровский лес я, конечно, не пойду — даже через магическое пространство. Не тот сегодня день, чтобы исчезать без предупреждения. Но ведь можно придумать другой способ!
Так я и поступил — прикрыл глаза и послал зов. Только не самому Аладушкину, а его личному магическому пространству.
— Привет! — сказал я. — Помнишь меня? Я недавно заходил к тебе в гости.
Я ожидал чего угодно — от холодного молчания до откровенных упрёков, если Аладушкин решил не возвращаться в Зубровский лес. Ведь это же я увёл его!
Но магическая поляна Зубровского леса ответила лёгкой волной тепла —