Вот чёрт. Тан, должно быть, позвал его, пока я спала.
— Софарина, я зайду? — доносится из-за двери.
Зажмуриваюсь и на секунду всерьёз задумываюсь, не притвориться ли спящей. Потом вспоминаю, что Тан наверняка стоит у него за спиной, и это будет выглядеть подозрительно.
— Заходите, — отзываюсь и тут же закашливаюсь, чтобы не забывали, в каком я состоянии.
Дверь открывается, Ирвен входит первым, на ходу стягивая перчатки, и следом за ним появляется Мирен с виноватым видом.
— Ну, извини, Софа, — бормочет он, не глядя мне в глаза. — весь день лежишь, а мне спокойнее, когда…
— Я понимаю, — перебиваю. — Правда, спасибо.
Ирвен тем временем уже рядом с кроватью, наклоняется, внимательно вглядывается в моё лицо, а потом берёт меня за запястье.
— Ну-ка, — произносит он вполголоса, считая пульс. — Дыши ровно.
Я подчиняюсь, прям как на приёме у терапевта. Пациенткой быть всегда хуже, чем врачом.
— Горло болит? — спрашивает Ирвен.
— Так себе, — краснею я.
— Кашель сухой?
Киваю и, как по заказу, снова закашливаюсь. Ирвен хмыкает, осторожно отодвигает шарф и заглядывает мне в горло.
— Всё понятно.
Я краснею ещё сильнее.
— Что там? — обеспокоенно спрашивает Тан.
— Простуда, — просто отвечает Ирвен. — Но Софарина у нас умница и сама знает, как лечиться.
Он прощается и выходит. Тан семенит следом.
Я вздыхаю. Боже, как нелепо лгать.
Минут через десять Мирен возвращается.
— Значит так, Софа, — он берёт стул, разворачивает его спинкой вперёд, садится и серьёзно смотрит на меня. Так серьёзно, что я машинально натягиваю одеяло ещё выше. — Я всё знаю. Ты придуриваешься.
— Тан…
— Постой, — он останавливает меня жестом. — Мы с Ирвеном посовещались и решили: неделю можешь в лечебницу не приходить.
Он делает паузу и добавляет уже тише:
— И сними этот маскарад.
Я послушно киваю, разматывая шарф, и откладываю его на край кровати.
— Прости, — говорю негромко. — Я не хотела…Просто…
— Знаю, — перебивает Тан. — Скорее бы он убрался из Риноса.
Мирен встаёт, убирает стул, на секунду останавливается, словно собираясь сказать что-то ещё, потом лишь вздыхает и выходит.
56
Дарах
Ладонь ложится на деревянную ручку калитки. Я почти толкаю её, но в последний момент останавливаюсь, позволяя себе одну секунду подумать, и только потом отступаю.
Позади что-то бормочет Арен, но слова скользят мимо. Я смотрю на калитку, на дом Мирена за ней, и в голове не укладывается, как они всерьёз могли решить, будто я настолько идиот, что не понимаю, где она, от кого и почему именно там прячется.
В этот момент в голове всплывает вежливый голос Мирена: «К сожалению, Софа серьёзно заболела. Вам лучше уехать. Это очень заразно».
Ну да. Мирен просто хочет от меня избавиться. Умник. Но... может быть, Софарина права. Если ей снова будет грозить опасность, задам ли я вопрос, что она думает? Вряд ли. Я сначала сделаю. Сначала защищу. А потом удивлюсь, почему она уходит.
Раньше я бы уже вошёл. Если бы понадобилось, выбил дверь, заставил слушать, принял решение за нас двоих и назвал бы это заботой. Так проще и привычнее.
— Кхм-кхм, — наигранно кашляет Арен. — Мой наэр, вы будете заходить?
— Нет.
Я разворачиваюсь и иду прочь.
Арен спешит следом.
— Как нет? Мы что, уезжаем? Прямо сейчас?
— Мне нужно подумать. Я впервые не понимаю, как поступить так, чтобы не разрушить всё окончательно. Здесь любой вариант плох.
— А что у нас вообще за варианты?
— Воспользоваться артефактом, скрыть внешность и заставить меня выслушать. Выбить дверь дома Мирена и добиться того же. Или... уехать домой.
— Звучит не очень.
— Есть и четвёртый вариант. Использовать тебя. Ты заманишь её подальше от Риноса. И там снова заставить слушать. Как обычно
Арен резко мотает головой.
— Нет-нет, мой наэр. Нельзя. После этого доктор со мной больше никогда не заговорит.
Я смотрю на него несколько секунд, затем медленно киваю.
— Видишь, значит, вариантов снова три.
— Давайте я поговорю с доктором? Попрошу дать вам три минуты. Думаю, она вас выслушает.
— Нет, — отрезаю я. — Жалкие варианты мы не рассматриваем, Арен. Поклянись своим мечом, что не станешь этого делать.
— Клянусь мечом, мой найр. Не стану.
— Хорошо, вернёмся. Я обещал показать Энари северные пещеры у Риноса: после болезни ей нужно движение, а там много интересных мест.
Софарина
Через неделю я появляюсь в лечебнице, заметно отдохнувшей и, что удивительно, с искренним желанием работать. По своему дому я тоже успеваю соскучиться — за эту неделю несколько раз бегала туда тайком.
В лечебнице пахнет привычно: травами и железом. Я вдыхаю аромат почти с детским удовольствием и сразу берусь за работу. Сначала перевязки, потом архив, потом помощь Тану, и только к полудню ловлю себя на том, что улыбаюсь без всякой причины. Даже усталость оказывается правильной, той, после которой чувствуешь удовлетворение.
— Соскучилась по работе? — бросает Тан, заметив моё настроение.
— Очень, — выпаливаю я.
— Хорошо. Доктор Ирвен сказал, что он уехал, Софа. Живи спокойно.
Киваю и ловлю себя на том, что эта новость не приносит ожидаемого облегчения.
— Ага. Здорово, — бормочу в ответ.
Тан внимательно смотрит на меня и молча возвращается к отчёту. Жизнь идёт своим чередом. Дарах больше не приходит в лечебницу и не ждёт у дома. Минует один день. Потом второй. Неделя пробегает незаметно, и я ловлю себя на мысли, что действительно могу жить спокойно. Вот только почему-то это спокойно совсем не радует.
Зато работы становится больше. В Риносе снова начались нападения мародёров, местных бандитов. Сначала об этом шушукались дозорные. Потом на рынке лавочники и покупатели спешили разойтись по домам. Теперь патрульные стоят у перекрёстков дольше, чем положено, и смотрят не по сторонам, а вдаль, будто чего-то ждут.
В одно из моих дежурств случается стычка, и сразу становится ясно: сегодня смена будет «весёлой». Дозорные идут один за другим — кто с серьёзной раной, кто отделался царапиной. У одного алый след на виске. Накладывая повязку, я между делом расспрашиваю,