— А как?
Тан вздыхает.
— Как многоточие.
Вот уж спасибо!
— Пойми, я с ним говорить не хочу. Если дело в кольце… — я снимаю его и тут же протягиваю Мирену. — Тогда лучше так.
Он не берёт.
Я оставляю кольцо на столе архива и иду к двери.
— Прости.
— Стой, — окликает Тан.
Я оборачиваюсь.
Он шарит в карманах брюк.
— Возьми.
Мирен протягивает ладонь, и на ней поблёскивает небольшой медный ключ с потёртым ушком. Я принимаю его, сжимаю в пальцах и выхожу. В коридоре остро пахнет живокорью — аромат так и не выветрился после того, как доктор Ирвен случайно разбил здесь настойку. Иду быстро, почти бегом, не оглядываясь. За спиной остаётся архив, стол с кольцом и Тан.
Чёрный ход оказывается открыт.
Выскальзываю наружу и вдыхаю холодный воздух так глубоко, будто до этого не дышала. Натягиваю плащ плотнее и шагаю прочь от лечебницы, стараясь не думать о том, что где-то совсем рядом Дарах. И о том, как долго могут тянуться многоточия.
***
Дарах
— Простите, мой наэр, — низко кланяется Тан Мирен. — Софа должна была быть в архиве, но её там нет. Вероятно, она ушла — сегодня не её дежурство, а моё.
— Странно, — говорю я. — Дозорные уверены, что сегодня она должна быть здесь. Несколько драконов собирались на перевязку именно к ней.
Мирен выпрямляется, складывая руки перед собой.
— Но её тут нет. И боюсь, я ничем не могу вам помочь.
— Ладно, — я разворачиваюсь. — Завтра зайду.
— Простите, но завтра у Софы выходной. Возможно, вы сможете застать её дома.
Нет, я, конечно, виноват. Очень. Но можно было бы дать мне шанс объясниться. Пять минут… хотя бы одну проклятую минуту. Я выхожу из лечебницы, громко хлопнув дверью.
Арен отлипает от стены, которую только что подпирал.
— Ну как?
— Никак, — отвечаю и шагаю к особняку, который снял на время нашего пребывания в Риносе.
— Совсем никак?
Я бросаю на Арена хмурый взгляд.
— Софарина не хочет со мной говорить.
— И что будем делать? Нет, мой наэр, замуж за Мирена ей нельзя. Никак нельзя.
Он медлит, прежде чем добавить:
— Тогда вариантов у нас немного. Может, букет ей послать?
— Неразумно, — отрезаю я. — Она вернула письма и посылки. Вернёт и цветы.
— Хорошо. Тогда завтра не уходить от её дома, пока она не согласится поговорить.
— Глупо. Я не собираюсь давить. — Я делаю паузу и добавляю уже ровнее: — Теоретически я мог бы снести дверь и заставить её выслушать ещё утром.
— Утешает, что вы говорите «теоретически», мой наэр, — хмыкает Арен.
— Я этого не сделал. И не собираюсь.
— Жаль, так было бы быстрее.
— Не в этот раз.
Арен вздыхает.
— Тогда, может, приглашение? На праздник, приём… хоть что-то официальное.
— В Риносе? — я скептически приподнимаю бровь.
— Ну да, кроме рынка и регулярных нападений мародёров тут развлечений немного.
Я усмехаюсь.
— Именно.
— Кажется, мы застряли в Риносе надолго, мой наэр.
— Я знаю, что делать. Этот вариант либо меня спасёт, либо после него всё будет кончено, и Софарина не станет меня слушать вовсе. Или сбежит из Риноса.
— Звучит опасно. И что это за вариант?
— Артефакт с эффектом магической вуали. Другая внешность. Немного уединения. Пять минут, чтобы Софарина меня выслушала.
Арен медленно качает головой.
— Мне кажется, ваш план слишком напоминает тот самый. С выбитой дверью. Просто аккуратнее.
Я молчу секунду.
— Ладно. Попробую ещё раз без артефакта. Просто увидеть её и уговорить. Но если не выйдет…
55
Софарина
Устроившись в доме Мирена, я чувствую себя непривычно лишь первые полчаса, потом почти как дома. Даже протираю все поверхности от пыли. Вот уж логово холостяка, ничего не скажешь. На кухне обнаруживается немного грязной посуды, и я мою её тоже. Наверное, нервное. И пока мою, вдруг понимаю одно: мне нужно заболеть. Срочно.
В кладовой находятся сушёные листья кашельницы и щепоть горькой дым-травы. От них першит в горле и начинается сухой кашель, словно простуда только подступает. Потом на кухне я нахожу лук и выдавливаю сок. Натру им нос, когда Тан придёт: кожа покраснеет, глаза заслезятся. В завершение заглядываю в шкаф и вытягиваю длинный шарф Мирена. Намотаю его на шею, будто болит горло.
План простой: изобразить болезнь и не ходить на работу неделю. Дарах уедет, а я попробую спокойно жить. Подготовив всё, я устраиваюсь с чаем в кресле и капаю в чашку зелье фанильи из пузырька невесты Арена. Ношу его на шее как украшение — кто бы мог подумать, что оно пригодится, чтобы подлечить нервишки.
Утром, когда Тан должен вернуться с дежурства, я уже устраиваюсь в его кровати, предварительно подготовившись. Едва хлопает входная дверь, мигом обматываю шарф вокруг шеи и использую луковый сок. Старательно покашливаю, проверяя голос, и подтягиваю одеяло повыше.
— Софа? — окликает Тан. — Ты уже встала?
Я не отвечаю сразу. Кашляю. Потом ещё, поглубже и с надрывом.
Шаги ускоряются. Дверь в спальню распахивается, и Тан замирает на пороге, хмуро оглядывая меня с головы до ног.
— Ты чего это… — он прищуривается. — Заболела?
Я с усилием приоткрываю глаза и смотрю на него максимально честным взглядом.
— Похоже на то, — говорю сипло. — Горло дерёт. И голова тяжёлая.
Для убедительности снова закашливаюсь. Тан подходит ближе, осторожно касается моего лба тыльной стороной ладони.
— Тёплая, — бормочет он. — И глаза красные…
Получается даже лучше, чем я рассчитывала. Тан вздыхает, садится на край кровати и трёт переносицу.
— Ладно. Сегодня выходной, а завтра никуда не идёшь. Я прикрою.
— Спасибо, — шепчу я.
— Чай с мёдом принесу, — добавляет Тан поднимаясь. — И Ирвена позову, пусть глянет.
— Не надо. Обычная простуда. Полежу — пройдёт.
Тан кивает и уходит за чаем.
Я облегчённо выдыхаю. Работает.
Целый день я читаю, сплю и радуюсь редкой возможности просто отдохнуть. Не помню, когда в последний раз позволяла себе так долго валяться в кровати. Обычно я куда-то бегу, почти не сплю и всегда на ногах.
Мирен поит меня чаем, варит суп и заваривает травы, которые я