— Фанилья работает, но если по-настоящему для нервов, нужен кристаллический мох, — говорит Рейнар.
Я моргаю.
— Мох?..
— Его можно найти в аптеке. Не везде, только там, где держат редкие травы. В Риносе такие есть.
И уже тише добавляет:
— Если хочешь, завтра сходим вместе. Помогу выбрать. Сделаешь настойку.
— Да. Нет. Не знаю, — вскакиваю. — Давай проверим твоего товарища!
— Но час ещё не прошёл...
Я почти бегу в другую комнату. Боже, это ужасно. Я всё поняла. Рейнар постоянно напоминает мне Дараха в жестах, тоне, спокойствии, в этом проклятом ощущении надёжности, которое не должно возникать так быстро. И это сводит меня с ума.
59
Соседняя комната — палата. Небольшое помещение с высоким сводчатым потолком и узкими окнами, наглухо задёрнутыми синими шторами. Шесть коек вдоль стен, разделённых тонкими полупрозрачными ширмами с лечебными рунами.
Я замираю посреди комнаты. Рейнар не идёт следом, и я, наконец, могу перевести дух. Двигаюсь к единственной занятой кровати, на которой спит раненый дозорный. Переминаюсь с ноги на ногу, но всё же решаюсь не будить товарища Рейнара.
Бинты на бедре местами потемнели от крови, но в целом всё выглядит не так уж и плохо. Дыхание дозорного ровное. Мгновение я просто стою и смотрю, не двигаясь, затем заставляю себя развернуться и иду к выходу.
Когда возвращаюсь, появляются новые пациенты, и в душе я даже капельку радуюсь: мы теперь с этим драконом не останемся наедине. В какой-то момент и правда кажется, что всё удачно сложилось — Рейнар будет смирно сидеть в стороне. Ага, конечно. Он действует как заправский медбрат: то бинт подаст, то зелье, придержит дозорного, и при этом молчит. Идеально. Это начинает… нравиться.
К самому утру, когда приводят двух раненых бойцов, я работаю уже на автомате: усталость наваливается, хочется спать, голова тяжёлая, а руки будто живут своей жизнью. Вдруг мир слегка качается, и в следующую секунду я понимаю, что уже не стою — Рейнар легко подхватывает меня на руки, будто это самая естественная вещь на свете, и аккуратно усаживает на стул.
— На столе чай, — говорит Рейнар. — Пей. Сам доделаю.
Я даже не сразу понимаю смысл слов, просто сижу, уставившись в одну точку, как перегруженный артефакт после вспышки магии. Потом взгляд цепляется за чашку. Пар поднимается тонкой струйкой и вкусно пахнет травами. Делаю глоток. Потом ещё один. Горячо, но приятно. Тепло медленно растекается внутри, отпуская напряжение ночной смены.
Рейнар на секунду бросает на меня взгляд, убеждается, что я смирно сижу и пью чай, и снова возвращается к бинтам.
Становится неловко. Не стыдно — именно неловко, как от слишком бережного жеста, на который не знаешь, как правильно ответить. Я задумчиво слежу за движениями дракона, за тем, как уверенно и точно у него всё получается, и ловлю себя на мысли: интересно, где он вообще этому научился?
Впрочем, у дозорных, которые постоянно лезут в стычки, просто не может не быть такого навыка — чем чаще видишь кровь, тем быстрее учишься её останавливать.
Когда Рейнар заканчивает и зачем-то выходит, перемотанные, довольные дозорные, устроившиеся на единственной кушетке, тут же принимаются болтать.
— Вот честно, крылом старого виверна клянусь, ещё раз такая ночь, я в дозор больше ни ногой, — стонет один.
— Да не заливай, — хмыкает второй. — Ты это каждый раз трындишь, а потом первый же прёшь на мародёров, как баран на ворота.
Я перестаю их слушать, делаю глоток чая, думаю о своём, но из мыслей меня снова выбивают их голоса.
— …а ты видел, как Арен слева махнул? Прям влепил как надо!
Что?
— Ага. Сопляк же ещё, где только научился.
— Так он это… напарник Фарра. С ним таскается, вот и научился.
— А-а-а, — хмыкнул первый. — Ну, всё ясно. С таким наставником и бревно драться будет.
— Вы сказали… Арен? — вмешиваюсь я.
Дозорные переглядываются.
— Ну да, — кивает один.
— Рыжий такой? — уточняю я.
— Ага.
— И тощий, — добавляет второй.
— Угу, — подтверждает первый, что ближе ко мне. — Сосед. Тридцать пятый
— Чего «тридцать пятый» ?.. — не понимаю я.
— Номер койки, доктор, — хмыкает второй. — Казарма здоровая, кровати как в стойле, все с цифрами. Чтоб не путались, кто где валяется.
— Ага. Вот Арен мой сосед и есть — тридцать пятый. Рыжий, быстрый, руками машет, как бешеный.
— Ну, мы это… доктор, можно уже топать?
— Конечно, идите, — киваю я.
— Вместе пойдём, — спокойно говорит Рейнар, появляясь в проёме двери с товарищем, прихрамывающим из-за раны в бедре.
Дозорные аккуратно сползают с кушетки, исчезая в коридоре.
Рейнар задерживается у двери на секунду.
— Ты как?
— Живая, — честно отвечаю я. — Спасибо за помощь.
Он улыбается, прощается и уходит вместе с товарищем.
Ура, смена закончилась! Я медленно встаю, собираю инструменты, машинально привожу в порядок стол — профессиональная привычка сильнее усталости, — а потом иду в подсобку. Мысли снова возвращаются к имени Арен. Что-то я сомневаюсь, что это совпадение. Слишком уж знакомая комбинация: рыжий, тощий, Арен. Надо бы наведаться к дозорным, проверить. Но больше всего смущает другое: с чего это он напарник Рейнара?
Открываю шкафчик, достаю флаконы с зельями, набираю два шприца витаминной настойки — полезной до невозможности и болючей до слёз. На всякий случай: вдруг один рыжий зайчик не захочет признаваться, что он тут вообще забыл, с чего бросил своего обожаемого кнаэра и каким ветром его занесло в напарники к Фарру. Флаконы возвращаю на место, шприцы аккуратно прячу в сумку — как аргументы в споре, — и возвращаюсь в зал, где меня уже встречает бодрый Тан.
— О, Софа, хорошо выглядишь. Значит, ночь удалась, — ухмыляется он.
— Ага, — бурчу я.
— А в сумке что?
— Контрабанда, — отвечаю я, стягивая её с плеча, снимаю халат и накидываю плащ.
— А серьёзно?
— Отстань, я спать, — честно говорю я, зевая так, будто на меня наложили проклятие усталости. — В журнале всё заполнено. Разберёшься, немаленький.
Тан смеётся, машет рукой и направляется к письменному столу, а я уже на автопилоте двигаюсь к двери, чувствуя, как усталость накрывает