— Быстро же он закончился, — говорю оглядываясь.
— С другой стороны, это плюс. Можно быстро добираться из одного конца городка в другой.
Мы проходим ещё немного, впереди показывается приземистое здание у самой дороги: крепкое, ухоженное, крыша подлатана свежей черепицей, окна чистые, и сквозь стекло видны ровные ряды цветастых банок. Над дверью висит добротная вывеска, потемневшая от солнца и пыли, но буквы всё ещё различимы.
— «Травы Риноса», — читаю я.
У ступеней заметны следы недавних посетителей — земля утоптана, в пыли темнеют отпечатки сапог. Дверь распахивается, выпуская наружу путника в плаще, с дорожной сумкой через плечо вместе с запахом терпкой смолы и пряных настоев. Створка мягко закрывается за спиной мужчины, и колокольчик над дверью бодро сообщает: «дилинь».
— Похоже, живое место, — замечаю я, провожая взглядом путника, уходящего прочь.
— Я же сказал: аптека держится благодаря дороге, — говорит Дарах. — К тому же здесь хороший выбор, и цены не грабительские.
— Звучит подозрительно разумно.
Он усмехается.
— Если нужно что-то редкое, сначала спрашивай здесь. Хозяин привозит такие вещи с караваном.
Киваю и поднимаюсь на крыльцо, слушая, как сухо скрипят под ногами доски. Внутри аптеки светло: полки тянутся вдоль стен, и где-то в глубине тихо звякает стекло. Я задерживаю взгляд на витрине чуть дольше, чем нужно — отмечаю составы, маркировки, способы хранения.
Хм, как всё аккуратно. Даже слишком. Банки выровнены так, будто их каждый час проверяют по линейке, ярлыки подписаны ровным почерком, а под стеклом лежат не только дорожные наборы, но и несколько позиций, которых в провинциальных лавках днём с огнём не сыскать.
Я наклоняюсь ближе.
— Кристаллический мох… — читаю вслух. — Вы серьёзно держите его на витрине?
Тут же выныривает сухощавый седой мужичок с внимательными серыми глазами.
— Держим, — кряхтит он. — Коли понимаешь, что берёшь, значит, надо. А не знаешь, так всё равно не купишь.
Дарах хмыкает у меня за плечом.
— Она понимает. И в большей части вашего товара тоже.
Я фыркаю на «большей части».
Он склоняется ближе и почти неслышно добавляет:
— Здесь много запрещённых трав, не все доктора их знают.
Аптекарь поправляет фартук и кашляет.
— Говорите, чего надобно.
Я колеблюсь мгновение — чисто для приличия — и киваю на витрину.
— Мох. — Подумав секунду, уточняю: — Возьму два пузырька.
Дарах, конечно, не позволяет мне расплатиться. Я едва успеваю нахмуриться, как он коротко кивает аптекарю, протягивает каплекарту, кристалл, который здесь служит аналогом банковской карты, и разговор на этом считается завершённым. В итоге я становлюсь счастливой обладательницей не только мха, но и нескольких позиций, которые в обычной закупке доктор Ирвен точно бы не одобрил.
Из аптеки мы направляемся в чайную по соседству. Она совсем не похожа на трактир у дороги, скорее напоминает восточную гостиную: низкие столики, подушки с золотой вышивкой, разложенные по кругу, ковры повсюду. Поверх лакированного дерева теснится целая армия пузырьков.
Я опускаюсь на подушку напротив Дараха.
— Здесь к чаю выбирают магический аромат, меняющий вкус, — говорит он, кивая на флаконы. — Можешь открыть любой.
Провожу пальцами по стеклянным пузырькам, разглядывая подписи и цвета, притворяясь, будто выбираю всерьёз и вдумчиво, хотя на самом деле уже знаю, что именно скажу.
— Ты такой душка, Рейнар, а вот один мой знакомый дракон непременно решил бы аромат за меня. Он ведь лучше знает, что для меня правильно.
Беру пузырёк с янтарной жидкостью, подношу к свету.
— Может быть, он просто не умеет иначе, — замечает Дарах.
Я чуть склоняю голову, будто обдумываю.
— Может быть. Только знаешь… это не делает его правым.
Ставлю пузырёк обратно и беру другой, медленно проводя пальцем по стеклу.
— Для меня приятнее, когда рядом сила, которая не давит и не решает за тебя… а просто есть.
Я поднимаю взгляд.
— И кажется, ты, Рейнар, именно такой. Взять бы сегодняшнюю ночь в лечебнице…
Выдерживаю паузу, будто подбираю слова, хотя на самом деле просто наблюдаю за ним.
— Ты помогал, даже когда поднял меня и усадил с чашкой чая. Не командовал и не пытался мной управлять. Просто делал то, что нужно. Редкое качество.
Открываю пузырёк, позволяю до тошноты сладкому аромату коснуться воздуха, затем закупориваю флакон и ставлю обратно.
— Мне было спокойно.
Дарах не сразу отвечает, его взгляд задерживается на моих пальцах, потом поднимается выше.
— Значит, тебе важно чувствовать спокойствие?
— Да.
Я беру лиловый флакон, покачиваю его в ладони.
— Мне нравился один мужчина. Я была уверена, что рядом с ним как за каменной стеной. А потом встретила тебя… и поняла, что, возможно, никогда не знала его по-настоящему.
Это длится лишь долю секунды — мгновение, которое легко принять за игру света, если бы не его пальцы, невольно сжавшие край столика сильнее.
— Меня? — В синих радужках дракона вспыхивает ярость, но он почти сразу берёт себя в руки.
Я поднимаю глаза и выдерживаю его взгляд, пусть попробует прочитать, что там внутри.
— Тебя, — подтверждаю я. — Ты не берёшь на себя право решать за других.
— За правом решать стоит страх потерять. Честь. Город. Женщину, которая небезразлична, — холодно отвечает Дарах.
Кажется, я его задела.
— Ну, у своей чести, Рейнар, не спросить. И у города тоже. А вот у женщины, которая тебе небезразлична… можно. — Я усмехаюсь, опуская взгляд на флакон. — Он меня никогда не спрашивал. А ты другой, теперь я знаю точно.
В чайной глухо звякает стекло, кто-то смеётся в соседнем углу.
— Если бы сейчас была возможность сказать тому мужчине всё, что думаешь… — Дарах осторожно прячет руки под столом. — Что бы ты сказала?
— Ничего.
Дарах вздрагивает едва заметно.
— Почему?
Возвращаю лиловый пузырёк на место и беру голубой.
— Я уже говорила про него. Он не слушал бы. Сначала сделал бы всё по-своему, а потом пришёл объяснять, почему это правильно. И ждал бы, что я это приму.
— Ты злишься на него.
— Нет, — отвечаю спокойно. — Уже нет.
— Это хуже. Лучше бы ты злилась.
Я пожимаю плечами.
— Возможно.
Служанка в лёгких восточных одеждах приносит пузатый чайник и белые чашки и расставляет их перед нами. Мы молчим, следя за её изящными движениями: за тем, как тонкие