Три коротких удара.
Ровно так же, как вчера.
Не спешу открывать. Даю себе секунду — выдохнуть и собраться, спрятать всё лишнее поглубже. Только потом распахиваю дверь.
Дарах выглядит до неприличия хорошо: рубашка, тёмные штаны, высокие сапоги, теплый плащ, а за плечами внушительный походный рюкзак.
— Добрый день, Софарина. Готова?
— Добрый, — отвечаю и ещё раз осматриваю дракона с ног до головы.
Боже. Рюкзак. Такой, в котором можно уместить палатку, пол-лагеря, и, при желании запасную жизнь.
— Скажи честно, — прищуриваюсь я, — мы идём в пещеры… или переезжаем туда жить?
64
Уголок его губ едва заметно дёргается.
— Предпочитаю быть готовым к неожиданностям. Там прохладно. И ты можешь устать. А ещё там наш обед… и ужин.
— Ладно.
Закрываю дверь, выхожу за калитку и замечаю двух коней: одного, громового, которого у башни дозорных Дарах кормил засахаренными корнями, и второго, пламенного.
— Твой огненный. Говорят, ты хорошо ладишь с этой стихией.
— Ну как сказать… — задумчиво отвечаю я, вспоминая весело полыхающий ковёр во дворце и крышу птичника. С тех пор, благодаря Дараху, магией я владею заметно лучше, но доктор Ирвен всё равно считает: огневик из меня ужасный. Зато лечить жаром я умею отлично! Ирвен предполагает, что дело в моём попаданстве — резонанс душ, неместная природа силы и прочие дебри теории переселения.
Я перевожу взгляд на пылающего коня. Он тихо переступает копытами, будто присматривается ко мне не меньше, чем я к нему. От его гривы идёт слабое тепло, воздух вокруг едва заметно мерцает. Я делаю шаг ближе, касаюсь шеи ладонью. Пламя под кожей не обжигает — греет, как тёплый камень на солнце.
— Видишь, — тихо говорит Дарах за моей спиной, — ладишь.
— Не сглазь, — шепчу я.
Беру поводья, удерживая коня рядом, и ставлю ногу в стремя. Уже собираюсь подтянуться сама, когда Дарах подходит ближе, его руки ложатся на мою талию.
Я замираю.
Он поднимает меня легко, будто я ничего не вешу, и на мгновение оказываюсь прижатой спиной к груди дракона. Мир сжимается до этой близости — до его ладоней, обжигающих даже сквозь ткань платья, до горячего дыхания у моего плеча.
Ёрзаю в седле, пытаясь усесться. Мужские руки задерживаются ещё на секунду, будто убеждаясь, что я устроилась, и лишь потом его пальцы нехотя скользят прочь.
Выпрямляюсь, делая вид, что просто поправляю поводья.
— Спасибо.
Дарах кивает — по его лицу невозможно понять, чувствует ли он что-нибудь или маска Рейнара сглаживает все эмоции. Одним ловким движением он взлетает в седло Громового. Конь вздрагивает, высекая копытами искры, но тут же подчиняется.
Мы трогаемся. Некоторое время едем молча, только звук шагов и дыхание животных заполняют пространство. Смотрю вперёд, но мысли всё равно возвращаются к мужским рукам на моей талии, к тому, как естественно это было и как трудно оказывается перестать об этом думать.
Дорога к пещерам занимает больше времени, чем вчерашний подъём. Скала внезапно раскрывается перед нами тёмным разломом, откуда тянет слабым магическим фоном. Я осаживаю коня у входа и всматриваюсь в темноту. Дарах подъезжает ближе, спрыгивает первым и подходит ко мне.
— Иди сюда, помогу.
Высвобождаю ноги из стремян, ладони Дараха снова ложатся на мою талию. Он одним движением снимает меня с седла; на мгновение его руки оказываются у моих бёдер, и я успеваю взглянуть на дракона сверху вниз. Его пальцы сжимаются чуть крепче, чем требуется, и близость становится слишком ощутимой, чтобы делать вид, будто я её не замечаю.
Ещё секунда, и Дарах осторожно ставит меня на землю.
— Здесь безопасно, мародёров не бывает, — говорит он уже деловым тоном.
— Я тебе полностью доверяю, Рейнар, — широко улыбаюсь я.
Дарах тут же мрачнеет, резко отворачивается и остаётся привязывать коней.
Я первой захожу в пещеру. Внутри прохлада ощутимее: влажный воздух ложится на кожу, пахнет камнем и дождём. Позади раздаются шаги — дракон догоняет меня. Над его ладонью вспыхивает светящаяся сфера, и золотое сияние разливается по коридору, вырывая из мрака неровные стены и влажный блеск камня.
— Дай руку, — говорит Дарах.
— Угу.
Я вцепляюсь в его ладонь.
Он напрягается.
— Ты сказал держаться. Я держусь.
Дарах хмыкает, и мы двигаемся вперёд. Пол под ногами неровный, местами скользкий, приходится ступать осторожнее. Постепенно звуки внешнего мира растворяются, остаётся лишь гулкое эхо шагов и редкие капли воды, падающие в темноте. Коридор поворачивает раз, затем ещё, и воздух внезапно меняется — становится свежее. Я чувствую это раньше, чем понимаю почему.
Где-то впереди тихо плещется вода.
— Слышишь? — шепчу я.
— Почти пришли, — отвечает Дарах.
Мы выбираемся из узкого прохода, и я останавливаюсь, забыв сделать следующий шаг. Перед нами раскрывается подземный зал: потолок теряется где-то в высоте, стены гладкие, будто их веками шлифовала вода. В центре неподвижно лежит изумрудное озеро.
— Ох… — вырывается у меня.
Вода светится изнутри. Аквацит — я узнаю оттенок сразу — растворён в толще, окрашивая поверхность густым зелёным цветом. Свет отражается на сводах, дробится, переливается, и вся пещера будто дышит мягким живым мерцанием.
По камням вокруг тянутся полупрозрачные растения с длинными листьями. Они мерцают серебром и лазурью, словно собирают свет воды и отдают его обратно. Некоторые медленно раскрывают белые бутоны, будто реагируя на наше присутствие. Невольно ослабляю хватку, но не отпускаю руку Дараха совсем. Если честно… это лучшее, что я видела в этом мире. Правда.
Наконец, убираю ладонь, подхожу к воде, присаживаюсь на корточки у самой кромки и опускаю пальцы в озеро. Холод приятно кусает кожу, по поверхности расходятся круги, и растения вспыхивают ярче.
— Ого… — шепчу.
— Это лазурницы, — поясняет Дарах. — Они питаются магическим излучением аквацита.
— Конечно, — фыркаю я. — Всё вокруг чем-нибудь питается. Дозорные, например, предпочитают мои нервы.
Дарах тихо усмехается и опускается рядом. Некоторое время мы молчим.
— Если хочешь, можешь искупаться, — нарушает тишину Дарах.
Я поворачиваю голову.
— В подземном озере с неизвестной глубиной, магическими растениями и загадочным составом воды? Звучит, как план очень глупо умереть.
— Вода чистая. Здесь можно плавать.
Он чуть улыбается уголком губ.
— Могу отвернуться и даже одолжу свою рубашку.
— Щедро.
Снова провожу пальцами по поверхности. Прохлада уже не кажется