— Калеб, как владелец бизнеса, ты не можешь руководствоваться только своими желаниями. — Она пытается сохранять серьезный вид, но я вижу, как дрожат уголки ее губ. — А поскольку я, пожалуй, твой самый постоянный клиент, считаю, что имею право голоса. — Она действительно проводит здесь уйму времени и пьет много кофе. — И как представитель твоей целевой аудитории, — она достает огромный красный бант, явно гордясь всем тем деловым жаргоном, которым она меня засыпает. — Я просто говорю, что ты мог бы значительно увеличить прибыль, создав людям рождественское настроение. Счастливые люди больше пьют и едят. Уверена, где-то есть статистика, которая подтверждает мои слова.
— Конечно, есть, — говорю я, мой голос полон сарказма, и я поднимаю бровь. Но в глубине души я уже знаю, что проиграл. Как можно злиться, когда она улыбается так, что сердце замирает?
— Хочешь поспорить? — она улыбается и подталкивает венок в мою сторону. — У тебя есть гвозди и молоток?
Я смотрю на нее секунду, потом еще одну. Мои плечи опускаются в унынии, и я качаю головой. Реальность такова: у меня никогда не было шанса.
— Ты же понимаешь, что я запру тебя здесь и не выпущу, пока ты не уберешь всю эту хрень после Рождества? — бормочу я, открывая ящик с инструментами. Отвертки, мелочи, нужные для ремонта кофемашин, и, наконец, молоток.
— Здорово, — говорит она, и ее лицо озаряется улыбкой, когда я кладу его на прилавок. — Чтобы освободить место для украшений на День святого Валентина, ты имеешь в виду?
— Нет, конечно же нет, — грубо отвечаю я, зная, что она делает вид, будто не слышит.
Но когда ее милый смешок наполняет комнату, а она поворачивается ко мне спиной, я понимаю: возможно, я просто позволю ей делать все, что она хочет. Даже если каждый раз, видя уркашения, я буду скучать по ней.
Глава 9
Лорен
Я не могу понять его.
Хотя у меня есть ощущение, что Калеба нужно подтолкнуть к тому, чтобы он вышел из своей зоны комфорта, но трудно понять, когда я перехожу черту. У этого мужчины непроницаемое выражение лица, стиснутые челюсти и вечно хмурый взгляд, и я не хочу, чтобы он меня возненавидел.
Да, его кафе не помешало бы немного праздничного настроения. В конце концов, все остальные магазины в Уэйворд Холлоу украшены густыми сосновыми гирляндами, а на их окнах нарисованы самые очаровательные изображения с помощью искусственного снега.
Кроме того, мне нужен отдых от дома. Кошки теперь лазают повсюду, и это меня напрягает. Не потому, что я боюсь, что они что-то сломают, а потому, что я никогда не знаю, где они находятся, и боюсь случайно на них сесть.
Но если рождественские украшения действительно вызывают у него неприятные ощущения, я откажусь от них.
У меня появилась идея.
— Знаешь, — говорю я и медленно обхожу прилавок, чтобы подойти к нему. — Когда мне было пять лет, у нас с дедушкой был такой маленький секрет. Если один из нас произносил кодовое слово «капуста», другой должен был сказать правду. Независимо от того, что это было.
Я останавливаюсь прямо перед ним и запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. Он смотрит мне прямо в глаза, его брови подергиваются, когда он слегка наклоняет голову в сторону.
— Думаю, нам тоже стоит придумать такое. Как тебе «Сникердудл»? — Я слегка наклоняю голову и касаюсь губы пальцем. — Да, это идеально.
— Почему я должен согласиться на это? — спрашивает Калеб, скрестив руки на груди. Я часто видела, как он так делает, обычно, когда ему неудобно или он злится. Однако его голос ровный, как всегда спокойный. Это исключает злость.
— Потому что ты, — я касаюсь его груди указательным пальцем, — имеешь красивое, хотя и непроницаемое выражение лица, а я стараюсь быть хорошим другом и не пересекать жесткие границы, пытаясь заставить тебя расширить свою зону комфорта. — Слово «друг» звучит неправильно, когда оно срывается с моих губ. Но он еще не знает, что его грубый голос заставляет мое сердце биться чаще. Или что я провела несчетное количество времени, представляя, как было бы поцеловать его. Но теперь уже слишком поздно отказываться от сказанного. — И я тоже буду с тобой честна.
— Пожалуйста. — Он насмешливо фыркает и закатывает глаза. — Ты все равно ужасно врешь.
Мои губы растягиваются в улыбке.
— Правда? — Я провокационно приподнимаю бровь. — Или, может, я хотела, чтобы ты так думал? Помнишь, я была удостоенной наград актрисой. — Я делаю шаг назад, прислоняюсь к одному из шкафчиков за его стойкой и кладу руку на бедро. Теперь моя очередь показать ему лучшее каменное лицо, на которое я способна.
Его глаза блуждают по моему лицу, ища малейший признак или подсказку, которые позволили бы ему разоблачить мой блеф. Он ничего не найдет.
Это навык, который я оттачивала годами. Когда тебе приходится снимать сцену, а твои друзья за камерой пытаются тебя рассмешить, ты быстро учишься контролировать свое выражение лица. Кто бы мог подумать, что это пригодится и за пределами актерской профессии?
— Ты действительно против рождественских украшений? — спрашиваю я его, пытаясь найти в его выражении лица что-нибудь, что выдало бы его истинную позицию. — Тебе не помешало бы немного праздничного настроения, но, если из-за этого ты возненавидишь меня, я сразу же упакую эти коробки и уйду. — Мой взгляд блуждает по комнате, тишина затягивается. Затем я снова смотрю на него и прищуриваю глаза. — Сникердудл.
Я вижу, как он напрягается. лечи вздымаются, челюсть сжимается — мысли вихрем проносятся в голове. Воздух между нами замирает. Единственные звуки, которые я слышу, — это проезжающая мимо машина и тихое гудение из его кухни.
— Это не заставит меня тебя ненавидеть, — наконец признается он шепотом, сжимая переносицу, и я с облегчением выдыхаю.
— Отлично! — Напряжение спадает, и я поворачиваюсь, пытаясь скрыть от него свою улыбку. Но я шагаю бодрым шагом к первой коробке и открываю ее. — Тогда принеси, пожалуйста, лестницу. Нам нужно повесить гирлянды.
Когда он возвращается с лестницей всего через две минуты, я уже захватила его стерео, подключив его к своему телефону, и нажала «play» на рождественском плейлисте, который играет в моем доме всю последнюю неделю.
— Серьезно? — Он останавливается, когда первые ноты «Last Christmas» наполняют кафе.
— Да ладно, это веселая рождественская песня. Вдохни полной грудью и наслаждайся.
Я улыбаюсь, вытаскивая первую гирлянду из коробки. Как я буду запихивать их обратно в кладовку после Рождества? Понятия не имею, но это уже головная боль будущей Лорен. В магазине, куда