— Он в отпуске до Нового года. Но я уже записался на прием.
— Хорошо для него, — кивает Бобби. — И плохо для тебя. Как ты держишься?
Прежде чем я успеваю ответить, Шона бросает свой поднос на стойку и садится рядом с Бобби. Быстрый взгляд по кафе показывает, что единственными посетителями, оставшимися после обеденного ажиотажа, являются Лорен, Киран и Ник, сидящие в углу и хихикающие над чем-то на телефоне Ник.
— Ты в порядке, дорогой? Подожди, не отвечай — ты не выглядишь, будто все в порядке. — Она с беспокойством хмурится, берет меня за руку и успокаивающе поглаживает ее. Мое сердце бьется в горле, пока я не вспоминаю, что она очень проницательна. В отличие от Аманды, которая, кажется, знает лучше тебя, что происходит в твоей жизни. Суперсила Шоны — видеть, когда ты не в лучшей форме, хотя я думаю, что Бобби тоже рассказал ей о моем прошлом, когда она только начала здесь работать.
Она хочет как лучше, но, черт возьми, я ненавижу сочувствие.
— Насколько это возможно, — признаюсь я, пожимая плечами, от чего она прищуривает глаза.
— Хорошо, тогда, полагаю, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы подать мне один из этих кусочков яблочного пирога, — она наклоняет голову, чтобы потянуться.
— Конечно.
К тому времени, как я поворачиваюсь, они уже склонили головы, без сомнения, замышляя изгнать этих двоих из города. Если они еще здесь.
Надеюсь ли я, что они здесь? Да. Нет. Я не уверен.
— Я просто хочу сказать, что мои вилы отполированы и готовы к работе, — бормочет Бобби, а Шона торжественно кивает.
— Я могу натравить на них своих внуков.
— Твоих внуков? — Я поднимаю бровь, развеселившись, и ставлю перед ней тарелку с большим куском яблочного пирога.
— Они достигли своей честной фазы, — она смотрит на меня с улыбкой. — Знаешь, это тот возраст, когда они выкладывают тебе болезненную правду, и поскольку они так искренни, ты просто не можешь послать их куда подальше. На днях они очень тщательно указали на мой двойной подбородок, — она тычет в него указательным пальцем, а затем добавляет на тарелку небольшую горку взбитых сливок. — Потом они спросили, почему у меня так много морщин и почему волосы седые. К сожалению, они такие милые, что я даже не могу на них злиться, но, уф, — она закатывает глаза. — Они точно знают, куда ткнуть.
— Не спеши с планами мести, — бормочу я, убирая взбитые сливки за прилавок. — Кто знает, может, они уже уехали. Поверьте, я не был особо гостеприимным.
— Да, конечно, не был. — Шона машет рукой. — Хотя ты милый. И, вероятно, гораздо милее, чем я была бы, даже несмотря на то, что ты скрываешь это под своим невозмутимым лицом убийцы. В любом случае, дорогой... — Шона указывает на меня вилкой, покрытой взбитыми сливками. — Отдохни с друзьями. Здесь всегда тихо после обеденного часа пик. Если кто-нибудь зайдет, мы со всем справимся.
— Ты уверена?
— Пожалуй, — она презрительно пожимает плечами.
Я наливаю себе огромную кружку фильтрованного кофе, аромат которого доносится из кухни. Хватаю булочку с корицей — ту самую, что оказалась слишком уродливой для витрины — и направляюсь к столику Лорен.
— Калеб! — радостно кричит Киран, заметив меня. С широкой улыбкой он быстро отодвигает стул, приглашая присесть. — Наконец-то! Садись скорее.
— Я бы сел, если бы ты был так добр и укротил своего зверя, — отвечаю я. В тот же миг его собака взволнованно бросается ко мне, прыгает и кладет свои мягкие лапки мне на бедро. Я инстинктивно поднимаю кружку и булочку, чтобы они не пострадали.
— Прости, игнорируй его, — просит Киран, качая головой. Его взгляд, обращенный к Дику, сужается в немом укоре.
— Ха-ха, твой Дик немного перевозбудился? — поддразнивает Ник, широко улыбаясь. Лорен с трудом сдерживает смех, кусая губу. Дик, тем временем, все еще держит лапы на моем бедре, нетерпеливо виляет хвостом и смотрит на меня своими огромными, очаровательными щенячьими глазами.
— Видишь? — Он ударяет указательным пальцем по столу. — Именно поэтому я так его назвал! Разве это не забавно? Ну же, иди сюда, мальчик! — После нескольких настойчивых призывов, милый золотистый ретривер соглашается отпустить меня.
— Ты невыносим, — говорю я, наконец усаживаясь.
Едва я занимаю место, как очаровательный пес начинает кружить вокруг стола, задевая наши ноги. Затем он останавливается прямо рядом со мной, выжидательно глядя. Он продолжает вертеться, время от времени бросая на меня взгляды, словно проверяя, готов ли я поделиться своей едой.
Лорен бросает на меня обеспокоенный взгляд, и я отворачиваюсь. Сегодня я уже получил свою дозу тревоги. Я не знаю, как с этим справиться.
— Псс. Пожалуйста, дай ему лакомство, — шепчет Киран и протягивает мне одно. — Одна дама в интернете посоветовала поощрять собаку, когда она успокаивается. Я пробую эту стратегию.
— Конечно, — я беру маленькое лакомство и прячу его под рукой, делая глоток кофе и ожидая, пока собака успокоится. — Хороший мальчик, — наконец говорю я и протягиваю угощение.
Ник переводит взгляд с меня на Дика.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы завести собаку?
— Нет, — мотаю я головой. — У меня есть кафе, которым нужно заниматься. У меня нет времени выгуливать собаку три раза в день. Или каждые несколько минут, если у нее понос.
За столом раздаются смешки и бормотание понимания.
— В любом случае... — Лорен роется в сумке и с торжествующей улыбкой вытаскивает свою фирменную бутылку. — Может, тебя заинтересует сироп с пряностями для имбирных пряников?
— Нет, спасибо, — я закатываю глаза.
Но ее вопрос достиг своей цели, переводя разговор на рождественскую тему. А именно, на одно из видео Кирана, в котором, судя по всему, фигурируют сахарный тростник, уголь и кнут.
— Хочешь посмотреть? — хихикает Ник, уже разблокируя телефон. Киран бледнеет.
— Он не хочет, — быстро вмешивается Киран, не давая мне возможности ответить.
— Не решай за меня, чего я хочу, — шутливо отчитываю я его и протягиваю руку. Хотя, признаться, он прав. Я не могу представить ничего, что мне хотелось бы увидеть меньше. Но его реакция сработала с точностью до наоборот.
Но прежде чем Ник успевает мне показать, Киран выхватывает телефон из ее рук и прячет в карман.
— Тебе явно нельзя доверять такое, — бормочет он, уклоняясь от гневного взгляда Ник.
— Ты кто, мой учитель?
— Нет, просто человек, который хочет сохранить хоть каплю уважения среди своих друзей-мужчин. — Он обнимает меня за плечо, как будто мы с ним друзья. Я сбрасываю его