— Они что? — громко спрашиваю я. Что за черт? — Как? Почему? А?
— Спасибо. Это была моя реакция. Только немного более...э-э… выразительная, признаюсь. — Его пальцы начинают играть со швом моей рубашки. — Это было нереально. Я никогда не думал, что увижу ее снова.
— Чего она хотела? Она извинилась?
— Я не дал ей возможности, — признается он, потирая ткань между пальцами. — Я сказал им убираться. — На несколько мгновений наступает тишина. — На мгновение я подумал, что все идет хорошо, но прошло пять минут... — Он щелкает пальцами. — И я в полном хаосе. Я научился справляться с болью и гневом, Лорен. На протяжении многих лет я держал их под контролем, и постепенно они превратились в воспоминания, которые только иногда всплывали на поверхность. Но сегодня? — Он глубоко вздыхает. — Я просто ослеп от ярости.
— Эй, — говорю я мягко. — Ты оказался в крайне непростой ситуации. Пока никто не пострадал физически, я считаю, что твоя реакция была вполне оправданной.
— Возможно, мне стоит принять предложение Генри. Я даже не уверен, что мой старый терапевт еще работает. Хотя сомневаюсь, что он сможет сказать мне что-то новое.
— А что тебе говорили? шепчу я, глядя на него снизу-вверх, но вижу лишь его волосы.
Его плечи напрягаются, но он продолжает говорить:
— Что это не моя вина. Что оба моих родителя меня подвели. Что я достоин любви.
— Еще бы, конечно, — выдыхаю я, не в силах сдержаться. Слегка откидываюсь назад и целую его в висок.
— И знаешь что? — спрашивает он, теперь уже его очередь ослабить хватку. Я откидываюсь еще дальше, пока наши взгляды не встречаются. Сердце пронзает боль. Боже, какой же он уязвимый. Красные, опухшие глаза, щеки, покрасневшие от того, что он их кусал. Не успеваю опомниться, как мои руки обхватывают его лицо, стирая последние следы слез.
— Я тоже заслуживаю кусочек той, наверное, уже остывшей пиццы, которую ты принесла.
Я замираю, прижимая большие пальцы к его щекам.
— Серьезно? — спрашиваю сухо, хмуря брови. Какой неожиданный поворот в разговоре.
Он пожимает плечами.
— Серьезно. Я голоден.
Покачав головой, медленно сползаю с его колен и встаю на шаткие, покалывающие ото сна ноги, оказавшись рядом с его стулом.
— Ну, так не пойдет, — говорю и делаю шаг назад. Если он хочет сменить тему, я позволю. Пока что. — Я не была уверена, что ты хочешь, поэтому попросила сделать разные половины. Одна: шпинат, пепперони, четыре сыра, другая: половина простой Маргариты.
— С ананасом. Для протокола. То, что обычно заказываю я. Но эти подойдут. — Он быстро вытирает лицо рукавом и берет кусок. Я морщусь, заставляя его рассмеяться. — Не критикуй, пока не попробуешь.
— О, я пробовала, — мы направляемся с ним к прилавку. — Мне не нравится такая консистенция на пицце, и грибы я тоже не люблю. — Я пожимаю плечами и останавливаюсь. Мне нужно сказать ему кое-что, прежде чем позволить сделать вид, что нашего разговора не было. И я буду шокирована, если он поступит именно так.
— Спасибо, — говорю я, выжидая, пока его глаза найдут мои, а брови удивленно сдвинутся. — За то, что рассказал мне.
— Спасибо, что выслушала, — отвечает он, сжимая мою руку, когда проходит мимо. — Это помогло.
— Хорошо, — шепчу я и в ответ сжимаю его руку. — Это хорошо.
Есть исследования, доказывающие, что после того, как позволишь себе близость с человеком, чувствуешь себя с ним в большей безопасности. И между Калебом и мной произошло нечто столь же значимое. Я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо. Словно он проделал крошечную дверцу в метровой стене вокруг своего сердца. Не открыл ее, но оставил ключ для меня.
Глава 19
Калеб
— Ты шутишь, да? Пожалуйста, скажи, что это шутка, — Бобби осторожно ставит кофейную чашку на стойку и смотрит на меня, как будто я сказал ему, что моя мать появилась в Уэйворд Холлоу. Потому что я именно это и сделал.
— Я не шучу.
— Покажи мне ее, — он поворачивается на стуле, закатывая рукава своей темно-синей фланелевой рубашки, и оглядывает кафе. — У меня для нее есть несколько ласковых слов.
— Ее здесь нет. — Он выглядит почти разочарованным, когда поворачивается обратно. — Ты действительно думаешь, что я пущу ее в свое кафе с распростертыми объятиями, как будто ничего не произошло?
Он отвечает на мой вопросительный взгляд пожиманием плеч.
— Откуда мне знать? Ты не особо делишься со мной подробностями вашей встречи. Фраза: «Эй, Бобби, кстати, моя мать в Уэйворд Холлоу» — это не так уж много информации для работы.
— Это потому, что больше никаких подробностей нет, — я прочищаю горло, а затем машу рукой Кортни, которая уходит обратно в свой цветочный магазин. — Они пришли сюда вчера перед закрытием. Я сказал им уйти. Начал небольшую тираду: «Как вы, блядь, смеете», после чего они ушли. Вот и все.
— Подожди. Они? Я думал, что это была только твоя мать. Не говори мне, что твой отец тоже здесь, потому что я не найду подходящих слов для него, — он щелкает пальцами.
— Ты помнишь молодую леди, которая довольно странно отреагировала, когда зашла сюда некоторое время назад?
— Та, которая развернулась и ушла, как будто увидела привидение?
Я киваю.
— Это было не совсем официальное представление, но я полагаю, что у нас есть общие гены.
Бобби закрывает глаза и сжимает переносицу.
— Ладно, давай попробуем разобраться. После ничего — nada, niente, Nichts4, даже ни одного письма за последние… сколько лет?
— Двадцать шесть, — отвечаю я. Это до сих пор удивляет меня. За это время она создала совершенно нового человека, который к настоящему моменту мог бы уже закончить университет. Вот как долго она была вне моей жизни.
— Твоя мать не только решила навестить тебя без какого-либо предупреждения и не спросив, хочешь ли ты этого, но и устроила тебе засаду, двое против одного?
— Да, — говорю я.
Приятно слышать, что Бобби считает это таким же нелепым, как и я. Я провел половину ночи, гадая, не перегнул ли палку. Но, с другой стороны, для такой ситуации нет заготовленных шаблонов. Честно говоря, часть меня смирилась с тем, что я никогда не узнаю, что произошло.
Другую половину ночи я думал о Лорен в моих объятиях. О том, как она без колебаний и осуждения дала мне то, в чем я нуждался. Только крепкие объятия, которые удержали меня на плаву, и уверенность.
— Чего они ожидали? — ворчит Бобби, краснея от гнева.
— Понятия не имею, — говорю я, пожимая плечами.
— Ты звонил Брюсу? — Так