— Осторожно, я могу к этому привыкнуть. — Его единственным ответом было снова наклониться ко мне для поцелуя, от которого у меня перехватывает дыхание. Я воспринимаю это как «пожалуйста, продолжай».
— Я приготовил тебе завтрак, — он кивает влево. Там, на столе, заваленном бумагами и кулинарными книгами с торчащими из них закладками, стоит термокружка (надеюсь, с кофе) и маленькая тарелка с золотистым пудингом.
— Ты меня балуешь, — улыбаюсь я и забираюсь на стол. — Извини, можно я здесь посижу? Не помешаю?
— Конечно, конечно. — Его взгляд неспешно блуждает по мне, задержавшись ровно настолько, чтобы заставить мое сердце забиться чаще, а щеки вспыхнуть. О, он определенно думает о вчерашнем дне. — Приступай. Я подумал, что ты, наверное, захочешь что-нибудь съесть, прежде чем отправиться домой кормить своих котят.
О, он подумал о моих кошках.
— Ты угадал, — хихикаю я и отламываю кусочек. Мои глаза расширяются. — О боже, — стону я, прикрывая полный рот рукой. — Калеб, это невероятно вкусно.
Пудинг маслянистый, слоеный, с едва уловимой ноткой пряников.
— Ты что, волшебник? — Я машу пирожным в воздухе, но тут же останавливаюсь, заметив, как отваливается кусочек теста. — С этим ты мог бы завоевать мир.
— Мне не нужно мировое господство, — он пожимает плечами, но уголки его губ приподнимаются в улыбке. Затем он бросает на меня взгляд, от которого у меня подкашиваются ноги, хотя я сижу.
— Ты такой милый, — говорю я мечтательно.
— Почему? Я ничего не сказал.
— Тебе и не нужно было, — улыбаюсь и делаю глоток кофе. Как только он касается моего языка, я замираю.
Он добавил в него имбирный сироп. Для меня.
Я смотрю на него, потрясенная и тронутая до глубины души.
— Я купил тебе бутылку несколько недель назад, — признается он, робко приближаясь ко мне.
— Что? — заикаюсь я и смотрю, как он открывает ящик слева от меня.
Не могу в это поверить. Он действительно это сделал. Даже той же марки, что я приношу.
— Несколько недель назад? — Я резко поворачиваюсь к нему. — Несколько недель? И ты заставил меня все это время таскать с собой эту двухлитровую махину?
— Ага. — Он пожимает плечами, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть улыбку. — Я почти уверен, что ты сделала что-то, что меня разозлило.
— Как жестоко, — я качаю головой, пытаясь выразить все свое разочарование взглядом. Но я даже не могу долго злиться на него, потому что он быстро целует меня, прежде чем вернуться к раскатанному тесту, держа в руках миску с смесью, пахнущей корицей.
— Тебе всегда приходится так рано вставать? — спрашиваю я его. Он поднимает глаза и медленно поднимает бровь. — Да. Конечно. У тебя же кафе. Ну да. — Я делаю еще один глоток своего идеально приготовленного кофе. — Кстати, о делах. Сегодня днем помогаю Аманде. Я, наверное, заскочу на обед, если ты не против?
Он наклоняет голову.
— Почему бы и нет?
— Не знаю, — я ставлю тарелку, проглатываю последний кусочек пирожного и прячу покрасневшие щеки за ладонями. — А что, если весь город поймет что между нами произошло прошлой ночью, если увидит нас вместе? — Он с недоумением хмурит брови. — Я просто говорю, что когда Ник и Генри стали встречаться, она буквально сияла после секса.
Я распахиваю глаза.
— О боже. Я сияю? — Я беру ложку и поворачиваю ее, пытаясь увидеть в ней свое отражение.
— Ты серьезно думаешь, что то, что я тебя вылизал, превратит тебя в Тинкер белл?7— Он звучит развеселенно. Досыпав последнюю порцию коричной смеси в тесто, он отставляет миску, вытирает руки о фартук и подходит ко мне.
— Я скорее вижу себя Рэем из «Принцессы и лягушки». — Я опускаю ложку и поднимаю бровь.
— Ты можешь зайти на обед.
Он раздвигает мои ноги, встает между ними и кладет руки на столешницу по обе стороны от меня.
— Мне все равно. В этом городе все лезут в чужие дела. Это лишь вопрос времени, когда они поймут, что мы вместе.
Я обнимаю его за шею, переплетая пальцы.
— Мы вместе? — Я кусаю губу, но не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице.
— Если ты хочешь, чтобы мы были вместе.
— Тогда мы вместе, — я отпускаю губу и улыбаюсь так широко, что мое лицо грозит разорваться пополам.
— Только не разбивай мне сердце. Если ты со мной расстанешься, все они будут на моей стороне.
— Этого не случится, — шепчу я, проводя большим пальцем по его затылку. — Но я очень милая. Дай мне полгода, и я их завоюю. Тебе тоже лучше не разбивать мне сердце.
— Обещаю, — шепчет он и обнимает меня за спину, прижимая к себе. Мы остаемся в таком положении на мгновение. Единственные звуки — тиканье часов над задней дверью и тихое гудение духовки.
— Не хочу завтра возвращаться в Лос-Анджелес, — шепчу я ему на ухо, выдыхая глубокий вздох. Какое же ужасное время для всего этого…
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — шепчет он и крепче обнимает меня.
— Обещаю, что вернусь. — Все его тело напрягается. — Навсегда. Обещаю.
— Хорошо, — он отпускает меня и протягивает мизинец. Улыбаясь, я соединяю свой с его. — Кто же будет заботиться о твоих кошках?
— Киран.
— Киран? — Калеб наклоняется, смеясь, и прижимает лоб к моему плечу. Откуда это взялось?
— Что?
— Просто ты очень смелая, раз пускаешь его в свой дом без присмотра, — говорит он, все еще держа голову на моем плече. Я обнимаю его за талию.
— А что самое худшее он может сделать? — Я пожимаю плечами, переплетая пальцы на его пояснице. — Наклеит глазки на мои фотографии? Украдет книжные стеллажи? Перевернет все вверх дном? Заключит союз с моими кошками, чтобы убить меня во сне?
— Я не исключаю ни одного из этих вариантов.
— Ничего страшного. Уверена, придет время, когда я смогу отплатить ему той же монетой. — Я улыбаюсь. — И Киран знает, что я могу быть злее него. Если не знает, то скоро узнает. А теперь дай мне допить этот прекрасный кофе, пока мои кошки не устроили революцию дома.
— Позвони мне, если они вытащат гильотину. Я приду и спасу тебя.
Я затрепетала ресницами.
— Мой герой.
Глава 25
Калеб
— Так кто же испортил тебе настроение сегодня? — спрашивает Генри, когда я ставлю перед ним его капучино.
— Ты что, встал не с той ноги? — добавляет Киран, наклоняясь, чтобы поднять Дика и поднести его ко мне, словно воспроизводя сцену из «Короля Льва».
Обеденный ажиотаж только сейчас начинает стихать. Обычно Лорен в это время входит в дверь с угрожающей улыбкой на лице и