— Хорошо, — она берет кофе из центральной консоли и делает глоток. — Как мы к этому относимся? Будем праздновать? Или мне нужно заехать за завтраком в фаст-фуд?
— Можешь остановиться на завтрак, но это не имеет никакого отношения к их разводу, — шучу я, заслужив гневный взгляд. — Правда в том, что я ничего не чувствую по этому поводу. Если что, то только: «Наконец-то», — признаюсь я и выдыхаю тяжелый вздох.
— С учетом всего, что ты мне рассказала... — Она бросает на меня многозначительный взгляд. — После того, что твоя мама устроила на День Благодарения, я, честно говоря, удивлена, что твой отец, по-видимому, рассчитывал на твою поддержку.
— Поверь мне, День Благодарения был лишь верхушкой айсберга, — я закатываю глаза и погружаюсь глубже в сиденье. Есть что-то особенное в поездке по заснеженному пейзажу, когда твою задницу согревает подогрев сиденья. — Если говорить о всех гадких вещах, которые сделала моя мать, он бы ушел от нее, когда мне было пять лет. Невозможно, чтобы мой отец инициировал развод.
— Она была настолько плохая? — удивленно спрашивает она, и я киваю.
— Да, абсолютно.
— Так что теперь они разводятся, — она звучит так же растерянно, как и я. — Почему?
— Честно говоря, я не спрашивала. Но не удивлюсь, если моя мать нашла себе более привлекательную партию, — я пожала плечами и вытянула руки над головой. — Да и это даже не то, что меня беспокоит. — Я махнула рукой, пытаясь отогнать эту мысль. — Дело в том, что после всех этих лет, когда он был «нейтральным», он вдруг хочет, чтобы я встала на его сторону. Как будто не поздно для такой лояльности. Это меня бесит. До сих пор я прекрасно обходилась без всяких «команд». Мне не нужно, чтобы меня сейчас втягивали в чью-то игру.
— Я в твоей команде. — Ник протягивает руку и успокаивающе поглаживает меня по плечу. Я даже не заметила, что сгорбилась, подтянув колени к груди. — Как и Киран. И Генри. И Калеб.
— Да, — я глубоко вздыхаю и немного расслабляюсь. — Я знаю, что вы со мной.
Некоторое время мы сидим молча, Ник сосредоточенно наблюдает за потоком машин, который постепенно заполняет шоссе, а я смотрю на проносящийся мимо пейзаж.
— Ты ожидала этого? Когда мы решили переехать? — шепчу я через некоторое время.
— Ожидала ли я, что мой бывший изменит мне с моей сестрой, а потом, переехав в глушь, я встречу самого доброго человека на свете? — Она качает головой. — А кто-то мог этого ожидать? Честно говоря, я была уверена, что мы с тобой создадим какую-то взаимозависимую кошачью коммуну и будем вести безумный образ жизни кошатниц, пока не присоединимся к Хаосу в загробной жизни.
— О боже. То же самое, — уголки моих губ поднимаются вверх.
— Что? Ты не представляла, что горячий, сварливый красавец из города влюбится в тебя? — Ник дразнит меня и бросает на меня взгляд. — Да ладно. Я рассчитывала на это с тех пор, как увидела, как он смотрел на тебя во время костра.
— Ах, костер. — Мой взгляд устремляется вдаль, и воспоминания заполняют мой разум. В основном о Калебе, несущем пьяного Кирана, перекинутого через плечо, как мокрый мешок с картошкой. — Это было весело. Надо повторить.
— Давай сначала вернемся домой, — замечает Ник и тянется за своей чашкой кофе. — И попробуй отстраниться от эмоций, связанных с твоей семьей. Твоя мать связывалась с тобой и рассказала о разводе?
— Нет. — Я качаю головой. — Будет ли это звучать жестоко, если я признаюсь, что рассматриваю этот развод как шанс прекратить всякие отношения?
Ник смотрит на меня из-подлобья.
— Ты меня спрашиваешь? Серьезно? Человек, который уже порвал все связи со своими живыми родственниками?
— Ты права, — я прищуриваюсь и делаю глоток кофе.
— Я хотела сказать, что нет. Не думаю, что тебе нужно из-за этого мучить себя. — Ник глубоко вздыхает. — Я стала гораздо счастливее. Конечно, сомнения типа «Почему они меня не любят?» никуда не деваются. Но этот вопрос возникает все реже и реже. Наверное, потому что у меня есть все, что мне нужно. — Она пожимает плечами, и на ее губах появляется улыбка. — У меня есть парень, который меня любит. У меня есть самые очаровательные маленькие пушистые малыши. У меня есть ты.
— Ой, — я шутливо шлепаю ее по плечу. — И я тебя люблю.
— У меня есть все, что мне нужно, — повторяет она. — И я счастлива. В глубине души я знаю: если бы родители остались в моей жизни, они по-прежнему были бы источником постоянного стресса. Они бы продолжали заставлять меня сомневаться в себе, подрывая мою самооценку. Они не приносили бы в мою жизнь ничего ценного — даже значимых разговоров. — Она качает головой. — Избавление от этого мертвого груза освобождает. Я чувствую себя совершенно другим человеком. Гораздо более счастливым.
— Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — признаю я, глядя в окно.
Музыка переходит к следующей песне, и Ник наклоняется вперед, чтобы увеличить громкость.
— Мы возвращаемся домой, — она широко улыбается мне. — Нам нужно это отпраздновать.
— Отпразднуем, когда расскажем нашим парням, когда мы вернемся домой. — Я улыбаюсь и достаю свой телефон.
— Нашим парням, — дразнит Ник, и мы обе начинаем хихикать. — Ты должна мне все рассказать.
— Рассказывать нечего, — признаюсь я, краснея. — Помнишь, как ты сказала, что твоя любовь к Генри похожа на пряность тыквы? — Она кивает, ее лицо смягчается, когда она вспоминает наш разговор.
— Да, — шепчет она. — Да, помню. А какая твоя?
— Как Рождество, — я вздыхаю и делаю еще один глоток имбирного латте. «Быть с ним — это так... — Я ищу слова, но Ник терпеливо ждет. — Когда он рядом со мной, я испытываю ту же радость, что и когда украшаю дом к Рождеству. Глубокое, запечатлевшееся в душе счастье. А когда он обнимает меня, я чувствую себя так, будто уютно устроилась перед камином с чашкой горячего шоколада после целого дня на морозе.
Когда Ник смотрит на меня, вижу, как ее глаза блестят.
— Звучит чудесно, — шепчет она и берет меня за руку. — Я так рада за тебя, Лорен.
— И я так рада за тебя. — Эмоции подступают к горлу. После всего, что она пережила, Ник заслуживает такого замечательного парня, как Генри, который любит ее всем сердцем и не боится это показать.
Медленно, но верно я начинаю верить, что я тоже этого заслуживаю.
* * *
Когда я подъезжаю к своему дому, уже темно. Солнце зашло, но тяжелые темно-серые облака уже весь день скрывали небо, предвещая бурю. Уже падают крупные снежинки, и я рада,