Я подвезла Ник до ее дома, и вот, наконец, в поле зрения появляется мой собственный дом, маяк света в этом сером мире.
Блядь. Эмоции завязываются в горле, и слезы жгут глаза. Я не могу дождаться, когда выйду из машины и наконец вернусь домой.
Как только машина останавливается, я вырываю ключ из замка зажигания и выскакиваю из нее, чтобы практически бегом добежать до входной двери.
Я так скучала по Тейтей и Дженне. Хотя они у меня всего несколько недель, они пробрались в мое сердце, и я не могу представить свою жизнь без них.
Если я не просыпаюсь от того, что одна из них пукает мне в лицо, шлепает меня своими милыми лапками или громко мяукает мне в ухо, я чувствую, что день уже начался не так, как надо.
Дрожащей от холода рукой я поворачиваю ключ в замке. Как только раздается первый щелчок, я слышу их приглушенное мяуканье с другой стороны двери. Выдыхая дрожащий воздух, который становится белым в морозном воздухе, я заставляю себя сделать глубокий вдох и взять себя в руки.
Глубоко вдохни, Лорен. Все в порядке. Ты вернулась домой.
Я моргаю, чтобы сдержать слезы, открываю дверь, быстро вхожу внутрь и закрываю ее за собой.
— Вот мои малышки, — говорю я ласково и опускаюсь на колени. Они обе сразу же подбегают ко мне, упираются головами в мои бедра и громко мяукают, как будто пытаются сказать: «Как ты смела оставить нас с этим сумасшедшим человеком?».
— Я знаю, я знаю, — шепчу я и поднимаю их, целуя их милые головки. — Это больше не повторится, обещаю.
Не отпуская их, я снимаю сапоги и отбрасываю их в сторону, не снимая куртку, и бреду в гостиную, где сажусь на диван, чтобы быстро их погладить. Коробки в машине могут подождать до окончания шторма, если понадобится.
Вдруг я слышу безошибочный звук машины, подъезжающей к моему дому.
— Что? — Я хмурю брови и кладу двух котят на диван, несмотря на их протесты. — Скоро вернусь, — уверяю я их, но они все равно следуют за мной к входной двери, чтобы убедиться, что я не оставлю их снова.
Вдруг в дверь раздается громкий стук, который разносится по всему дому. Я мчусь по коридору, сердце громко стучит, заглушая все остальные звуки.
Я открываю дверь. Это Калеб.
— Привет, — неловко говорит он. Он подтянул шарф до носа, скрываясь от снега. Я не заметила, насколько усилился снегопад за последние несколько минут.
— Ты обещала вернуться, а Генри упомянул, что Ник тоже здесь, — бормочет он, нервно потирая затылок. — Мне все равно пришлось закрыть кафе из-за бури, и я очень хотел тебя увидеть.
Не успел он договорить или даже сделать шаг внутрь, как слезы хлынули из моих глаз.
Глава 28
Лорен
— Прости, — быстро произношу я, вытирая щеки и отступая в сторону, чтобы пропустить его. — Я немного расстроена.
Волна эмоций захлестнула с головой: тревога за брошенную прежнюю жизнь, неуверенность в будущем, счастье от возвращения домой, печаль по несбывшейся мечте о семье. И гнев на отца, который считает, что вправе требовать моей помощи.
— Прости, прости. — Я подхватываю Тейтей на руки и прижимаю ее к груди, возвращаясь на кухню. — Рада тебя видеть, Калеб.
— Я тоже, — выдавливает он, и я останавливаюсь, чувствуя, как холодная рука сжимает мое сердце. В его голосе звучит почти злоба.
— Что случилось? — Я вытираю слезы рукавом и медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
— Возвращение сюда так тебя расстроило, что ты плачешь? — спрашивает он с недоверием, его голос холоднее снега за окном.
Моя грудь сжимается, словно становясь тесной для бушующих внутри эмоций. Слезы застилают глаза, и я сердито моргаю, пытаясь их отогнать. Прочистив горло, я поворачиваюсь.
— Мне нужен кофе.
Я слышу, как его разгневанные шаги следуют за мной. Вдохни, Лорен. Сосчитай до десяти.
— Почему ты убегаешь?
Я включаю кофемашину и прислоняюсь спиной к кухонной стойке. Тейтей извивается в моих руках, поэтому я осторожно опускаю ее на пол и смотрю, как она мчится на свое законное место на кошачьем дереве.
— Калеб, — говорю я мягко, выпрямляясь. — Нам нужно прервать этот разговор. Я знаю, что ты волнуешься и что мое отсутствие было для тебя большим испытанием. Ничего страшного. Я понимаю это. Но я вернулась. Я уже несколько раз говорила тебе, что не собираюсь уходить снова. А сейчас я не могу справиться с тем, что ты вымещаешь на мне свою неуверенность.
— Тогда что я должен думать? — он драматично жестикулирует, оглядывая мою гостиную. — Да, ты вернулась, но это так тебя расстраивает, что ты, черт возьми, плачешь. Как я могу поверить, что ты не уедешь снова при первой же возможности?
— Ты не должен думать. Ты должен слушать, доверять мне. Слушать меня. Я провела полдня в машине, мчась впереди проклятой снежной бури, пытаясь вернуться сюда как можно скорее, потому что скучала по дому. И по тебе. — Я выдохнула с досадой. — Ты не можешь ожидать, что я буду в порядке после того, как навсегда закрыла дверь в свою прежнюю жизнь и пережила все эти эмоциональные качели из-за встречи с отцом. Ты серьезно ожидаешь, что я буду оправдывать свои чувства?
Он смотрит на меня, челюсти сжаты, плечи напряжены. Я выдерживаю его жесткий взгляд. В висках пульсирует тупая боль, и я чертовски устала.
— Сегодня вечером мне нужно разобраться со своими эмоциями, и это для меня приоритет. — Я прочищаю горло, пытаясь избавиться от комка. — Я понимаю, что ты волнуешься, и почему. Знаю, что тебе, вероятно, нужно выговориться и получить поддержку. Но сейчас я не могу этого сделать. — Мой голос дрожит, и я заставляю себя сделать глубокий вдох. — Мне нужно время, чтобы прочувствовать свои эмоции, поговорить о них с Ник, когда я смогу мыслить более ясно. И, возможно, тогда я смогу быть в состоянии помочь тебе с твоими проблемами.
— Хорошо, тогда поговори со мной! — говорит он в раздражении, вскидывая руки в воздух.
— Калеб! — резко говорю я. — Мне очень жаль, но я пока не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Я еще не знаю тебя достаточно хорошо.
Его плечи опускаются, и в этот момент я чувствую укол сожаления. Глубоко вдыхаю, стараясь говорить мягче:
— Я знаю, что ты держишь людей на расстоянии, отталкиваешь их, потому что боишься, что они уйдут. Ты делаешь это прямо сейчас.
Его кадык дергается, когда он с