— Благодарю за помощь, — ответил я, крепко пожав его сухую, мозолистую руку.
Гринвич кивнул, а затем обратился к Иларии:
— Береги его. Он ещё не осознаёт, в какой опасности находится.
— У него нет выбора, — спокойно ответила она, но в её голосе я почувствовал скрытую тревогу.
Гринвич ещё раз оглянулся на монастырь, будто прощаясь с местом, где, казалось, прошла вся его жизнь. Потом быстро сказал:
— Внизу, у тропы, есть старый мост. Идите через него и уходите к горам. Дальше их войска не рискнут идти.
С этими словами он скрылся в темноте, возвращаясь в монастырь, а мы двинулись вперёд.
Когда мы спустились к тропе, я почувствовал, как напряжение постепенно охватывает меня. Кажется, воздух сам становился плотнее, насыщаясь ощущением опасности. Слабые шорохи за спиной говорили о том, что пепловцы ещё где-то рядом.
— Надо ускориться, — сказал я, посмотрев на Иларию.
Она кивнула, и в её глазах отразилась решимость.
Мы дошли до старого моста — хрупкая конструкция из прогнивших досок, натянутых канатов и старинных креплений. Ни одно движение не казалось безопасным. Но, не задерживаясь, мы пересекли его.
— Здесь дальше нельзя идти пешком, — сказала Илария, останавливаясь на выступе. Она оглянулась на меня и произнесла: — Возьми меня за руку.
Я уже знал, что будет дальше, но всё равно замер, когда она развернула свои белоснежные крылья. Даже в этот момент они казались невероятно грациозными.
— Ты серьёзно? — усмехнулся я, но её взгляд ясно дал понять, что других вариантов нет.
Я взял её за руку, и в следующий миг мы поднялись в воздух. Ветер хлестал по лицу, и я лишь сильнее сжал её ладонь, стараясь сохранять равновесие.
— Держись крепче! — крикнула она, перекрывая шум ветра.
Мы летели над горами, поднимаясь всё выше. Лунный свет отражался от заснеженных вершин, делая пейзаж одновременно красивым и пугающим. За нами, внизу, осталась долина и мелькающие огни Полянска.
Вдалеке, на горизонте, виднелись темные силуэты горных гряд. Там, в их укромных уголках, мы могли укрыться. Оставалось надеяться, что пепловцы не рискнут преследовать нас в столь труднодоступные места.
Илария, уставшая от напряжения, дышала тяжело, но продолжала лететь. Я видел, что ей сложно, и почувствовал глубокую благодарность за её усилия.
— Мы почти на месте, — крикнула она, направляя нас к одной из горных площадок.
Я сжал Компас в кармане. Путь ещё только начинался.
Мы приземлились на узкой каменистой площадке, окружённой густыми кустами и низкими деревьями. Илария, тяжело дыша, сложила крылья, и они растворились в воздухе, будто их никогда и не было. Она огляделась, проверяя, нет ли поблизости пепловцев.
— Здесь нас вряд ли найдут, — тихо сказала она, присаживаясь на камень. — Но лучше не шуметь.
Я кивнул, чувствуя, как усталость свинцом оседает на плечах. Мы почти не говорили, каждый погружён в свои мысли. Вдалеке, в темноте, иногда мелькали огоньки — черные крылатые тени, скользящие по небу. Пепловцы нас искали, но пока безуспешно.
Я достал Компас из внутреннего кармана и внимательно осмотрел его. Красивый старинный артефакт: корпус из металла с тончайшей резьбой, инкрустированный малюсенькими драгоценными камнями. В центре — прозрачный кристалл, а под ним изящная стрелка, застывшая на месте.
— Почему он не работает? — пробормотал я, больше к себе, чем к Иларии.
— Может, он сломан? — тихо предположила она, не отрывая глаз от горизонта.
— Это невозможно. Гринвич был уверен, что Компас в порядке.
Я закрыл глаза, сосредоточившись. Тёплая волна магии прошла через тело, устремившись к Компасу. Я попытался заглянуть в его суть, как делал это с другими артефактами. Но ничего. Пустота. Компас будто был мёртвым.
— Странно, — выдохнул я, открывая глаза. — Никакой реакции.
— Пустышка? — с сомнением спросила Илария.
— Нет. Это что-то другое. Я уверен.
С минуту я просто смотрел на него, не понимая, в чём дело. Компас выглядел слишком значительным, чтобы быть бесполезной игрушкой. И всё же он упрямо молчал.
Не знаю почему, но интуиция заставила меня приложить его к груди, к сердцу. Почти мгновенно я почувствовал странное тепло, исходящее от артефакта. Стрелка внутри ожила. Сначала она закружилась, описывая хаотичные круги, а потом медленно остановилась.
На мне.
Я растерянно посмотрел на Иларию.
— Ты это видела?
— Что именно?
— Стрелка. Она указывает… на меня.
Илария нахмурилась, придвинулась ближе.
— Может, это часть активации? Он должен указать направление?
— Направление указывает на меня, — пробормотал я, убирая Компас от сердца. — А должен на Святилище Предков!
Но стрелка не сдвинулась. Её тонкий конец всё ещё указывал прямо на меня, несмотря на то, что я держал Компас на расстоянии.
— Это точно не пустышка, — пробормотала Илария.
— Но что это значит? — спросил я, больше сам себя.
— Кажется, это самое Святилище Предков, на которое должен указывать Компас, находится в тебе самом, — тихо произнесла Илария, пристально глядя на стрелку.
Я удивленно поднял глаза на неё, пытаясь осмыслить её слова.
— В самом мне? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Это какая-то ошибка. Как такое возможно?
Илария задумчиво провела пальцем по краю Компаса, словно пыталась ощутить скрытую в нем энергию.
— Святилище Предков — это не место в нашем мире, — продолжила она, медленно подбирая слова. — Это образ, метафора, путь внутрь себя. Ты должен заглянуть глубже, туда, где спрятаны твои истоки, твоя сила… и твои страхи.
Я ошеломленно молчал. Идея, что Святилище находится во мне самом, казалась одновременно нелепой и пугающей.
— Это невозможно, — пробормотал я, сжимая Компас. — Святилище — это древнее место. Хранилище артефактов, знаний, всего, что связано с Императорской властью. Я читал о нём. Это не может быть…
— Но задумайся, — перебила Илария. — Если бы это было просто здание, кто угодно мог бы завладеть им. Но если оно внутри тебя, если оно связано с твоей сущностью…
Она замолчала, давая мне время осмыслить.
— Ты должен пройти испытание, — продолжила она. — И не там, где ты думал, а здесь. Внутри себя.
Я посмотрел на Компас. Его стрелка всё ещё указывала прямо на меня, будто насмехалась над моей растерянностью.
— И как мне заглянуть внутрь себя? — спросил я, в голосе слышалась смесь сомнения и раздражения. — Сесть и помедитировать?
Илария улыбнулась, но в её глазах