— Это твоё испытание. Никто не скажет тебе, как его пройти. Ты должен сам это понять.
Я глубоко вдохнул, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Святилище Предков во мне? Это казалось абсурдом. Но часть меня уже начинала верить в это.
* * *
Я сидел на каменистом выступе, плотно закрыв глаза. Вокруг нас все еще царила тишина гор, лишь легкий ветер шуршал среди камней. Илария наблюдала за мной с некоторого расстояния, её белоснежные крылья едва заметно шевелились от порывов ветра. Я пытался сосредоточиться, пытаясь заглянуть вглубь себя, как она и предложила.
Сначала ничего не происходило.
Темнота за закрытыми глазами казалась плотной и неподвижной. Моя грудь ровно вздымалась, а сознание бесцельно плутало, как если бы я блуждал в густом тумане. Но постепенно тьма начала меняться. Она становилась плотнее, гуще, словно превращалась в нечто живое.
Перед внутренним взором замелькали образы. Сначала нечеткие, размытые, будто подсмотренные сквозь мутное стекло. Потом они стали приобретать форму.
Я вдруг оказался на месте, где все началось — на поле боя.
Передо мной снова стояла фигура Императора, его изможденное, но всё еще гордое лицо озарял свет, пробивающийся сквозь раскаты магии. Мелькали вспышки заклинаний, трещал воздух от переполненной энергии. Я снова увидел, как он поднял руку, чтобы отразить мощный удар врага, а затем… падение.
На этом моменте все изменилось.
Вокруг начали кружить сущности, которых я не заметил сразу. Они были бестелесны, похожи на тени, но более ощутимые, с мрачным светом, струящимся из их глаз. Их очертания размывались, словно в дымке, но я чувствовал, как они приближаются, злобно шипя.
Сущности окружили меня. С каждым мгновением их становилось больше.
— Что это такое? — прошептал я, хотя голос мой был едва слышен.
Ответа не последовало, но я почувствовал их намерения: они не просто окружали меня, они питались моим страхом.
Я рванул с места, не думая, будто какой-то инстинкт подсказывал: спасайся. Тени зашипели громче, мгновенно устремившись за мной. Я бежал по пустынному, искаженному пространству, каждый шаг отдавался эхом.
Попытка создать магический конструкт оказалась провальной. Я протянул руку, стараясь вызвать магическую сферу, но пальцы оказались пустыми. Заклинания не подчинялись, и страх только нарастал.
Сущности становились сильнее, их уродливые очертания прояснялись: лица из прошлого, тени врагов, моменты поражений. Они воплощали мои самые глубокие страхи, и чем быстрее я бежал, тем быстрее они догоняли меня, захлестывая всё плотнее.
В какой-то момент я остановился, задыхаясь.
«Так нельзя», — вдруг осенило меня.
Я медленно развернулся лицом к приближающимся монстрам. В их глазах, напоминавших огненные угли, я увидел свою растерянность, боль и страхи. Всё, чего я пытался избежать.
— Довольно! — крикнул я, мои слова раскатились эхом.
Сущности замерли на мгновение, а затем бросились на меня, но я не отступил. Я стоял неподвижно, смотря прямо в их искаженные лица, ощущая леденящий ужас, который они внушали.
И вдруг они начали кричать. Звук их воплей был невыносим. Они сжались, словно в панике, а затем начали распадаться на куски, их дымные тела исчезали в воздухе, оставляя после себя лишь тишину.
Я остался один, стоя на пустом пространстве, чувствуя, как внутри меня наконец-то воцарился покой.
Испытание было пройдено.
* * *
В зале заседаний Совета царила тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг и размеренными шагами советников. Заседание было по пустяковому вопросу, но все присутствовавшие после первых неожиданно жарких минут спора, поняли, что сидеть теперь придется долго, обсуждая каждую мелочь. Граф Блэквуд с видимой невозмутимостью пересек мраморный пол, направляясь к одной из колонн, у которой стоял Александр Пушкин. Свет из высоких окон падал на лицо Пушкина, отбрасывая четкие тени, что делало его выражение трудноразличимым.
— Ваше Превосходительство, — Блэквуд вежливо склонил голову, подходя ближе. — Не будет ли для вас затруднительно уделить мне несколько минут?
Пушкин обернулся, и его глаза блеснули с тем, что Блэквуд посчитал тенью насмешки.
— Конечно, граф, — проговорил он ровным тоном. — Разве я могу отказать такому уважаемому человеку?
Блэквуд сдержал недовольное покашливание, жестом приглашая Пушкина отойти немного в сторону, подальше от посторонних ушей. Они оказались у края зала, в нише между массивными колоннами. Здесь шум Совета почти не достигал их, оставляя пространство наполненным напряженным молчанием.
Блэквуд решил разобраться с этим парнем напрямую. К черту всех посредников. Он договориться с ним сам. Так даже лучше. Любого человека можно купить, а можно и запугать. Пушкин — не исключение.
— Надеюсь, я не отвлекаю вас от важных дел, — начал Блэквуд, стараясь говорить мягко, но сдержанно.
— Вовсе нет, — отозвался Пушкин, сложив руки за спиной. — О чём вы хотели поговорить?
— Я хотел узнать о ваших намерениях, касающихся грядущих выборов, — осторожно начал граф. — Вы знаете, что конкуренция будет высокой. Есть и другие, не менее достойные кандидаты…
— И вы рассчитываете, что я сниму свою кандидатуру? — Пушкин приподнял бровь, его тон был насмешливым.
— Нет-нет, я не это имел в виду, — поспешил заверить Блэквуд. — Просто хотел убедиться, что мы не вступим в ненужное противостояние.
Пушкин тихо рассмеялся, и этот смех был каким-то холодным, лишённым настоящей радости.
— Вы боитесь, граф? Или, может быть, вы боитесь не за себя, а за кого-то другого?
Блэквуд нахмурился.
— Не понимаю, о чём вы.
— Правда? — Пушкин медленно повернулся к нему, его взгляд вдруг стал колючим. — Тогда, может, вы объясните мне, куда подевался наш общий друг — Воронцов?
Блэквуд замер. Вопрос был неожиданным, но не столько сам вопрос, сколько интонация, с которой он был задан. Этот тон… он уже слышал его раньше.
— Воронцов… — начал граф, но его голос осекся.- Я не совсем… что вы имеете ввиду…
На лице Пушкина появилась холодная улыбка, от которой у Блэквуда по спине пробежал холодок.
И тогда это произошло.
Пушкин слегка склонил голову, а затем его черты начали искажаться. Лицо, которое ещё секунду назад было знакомым и привычным, стало дрожать, словно отражение в воде. Цвет его глаз изменился на ярко-жёлтый, а губы растянулись в угрожающей ухмылке. Через мгновение перед Блэквудом стоял не Пушкин, а… Кайрин!
— Вы… — выдохнул граф, отступая на шаг.
Кайрин сделал шаг вперёд, наслаждаясь растерянностью графа.
— Что-то не так, граф? — насмешливо спросил он. — Вы выглядите так, словно увидели призрака.
Блэквуд застыл, его мысли метались. Как он мог быть таким слепым? Сомнения о