— Очаровательное место, — проговорил он сухо, но не сел.
— Не хуже твоих темниц, — парировал я, скрестив руки на груди. — Присаживайся.
Блэквуд чуть помедлил, будто обдумывая, не лучше ли остаться стоять, но всё же сел, стараясь коснуться стула как можно меньше. Илария, стоявшая рядом со мной, скептически хмыкнула, наблюдая за этим представлением.
— Давай ближе к делу, Блэквуд, — сказал я. — Ты хотел этой встречи. Ты здесь. Зачем?
Он вздохнул, пытаясь скрыть раздражение.
— Ситуация в Империи ухудшается, — начал он, облокачиваясь на спинку стула, хотя и делал это с явной неохотой. — Кайрин набирает силу. Его влияние распространяется повсюду, а сопротивление тает с каждым днём.
— Как трогательно, — вставила Илария, скрестив руки. — Ты пришёл жаловаться на своего бывшего союзника?
Блэквуд бросил на неё взгляд, но сдержался, продолжив, обращаясь ко мне:
— Не будь смешным. Мы оба знаем, что Кайрин не союзник никому, кроме самого себя. Я думал, что могу управлять им. Но теперь вижу, что ошибался.
— А что же изменилось? — спросил я, склонив голову. — У него наконец появилось что-то, чего ты не можешь контролировать?
— У него появилась власть, — ответил Блэквуд, его голос стал жёстче. — Настоящая власть. Та, которая способна разрушить всё, что мы знаем. Он не остановится ни перед чем, чтобы её удержать.
— Вы ошибаетесь, — холодно заметила Илария. — Власть у него была всегда, вы просто этого не замечали. А когда пришли к нему, чтобы он исполнил убийство Александра, он почувствал, что может получить еще большую власть.
Блэквуд стыдливо опустил взгляд, произнес:
— Все именно так.
Я смотрел на него, пытаясь уловить, насколько его слова искренни.
— И ты хочешь, чтобы я помог тебе его остановить? — спросил я.
Блэквуд медленно кивнул.
— Да.
Илария фыркнула, её насмешка была почти осязаемой.
— Ты готов отказаться от своих убеждений? От своей власти? Всё ради того, чтобы избавиться от Кайрина?
Блэквуд отвернулся на секунду, словно подбирая слова.
— Я понимаю, что звучит это… непривычно, — сказал он, вернув взгляд к нам. — Но ты, Пушкин, сам видишь, что здесь не вопрос власти или амбиций. Это вопрос выживания.
Я прищурился, не сводя глаз с его лица.
— Значит, ты настолько отчаялся, что пришёл за помощью ко мне, — сказал я, наклонившись вперёд. — К тому, кого ты сам пытался уничтожить.
— Да, — спокойно ответил он, выдержав мой взгляд.
Его простое признание на мгновение выбило меня из равновесия. Я ждал от него чего угодно — лжи, уговоров, даже угроз, но не этого.
— Кайрин уничтожит нас всех, — продолжил он. — И меня, и тебя, и твою подругу, и всех, кто встанет у него на пути. Если мы не объединимся сейчас, позже будет уже поздно.
— Ты уверен, что объединение поможет? — бросила Илария. — С твоей-то склонностью предавать всех, кто тебе мешает?
Блэквуд не отвёл взгляда, его голос прозвучал твёрдо:
— Я готов на любые жертвы, если это поможет его остановить. Даже если для этого придётся пойти на поклон к тем, кого я ненавижу.
Я смотрел на него долго, молча. Он говорил правду — это было видно по тому, как дрогнули его руки, как сжались губы. Блэквуд был на грани.
— Хорошо, — наконец сказал я. — Но запомни: ещё одно предательство, и я уничтожу тебя.
Он кивнул, принимая мои слова без возражений.
— Так какой план? — потирая руки, произнес Блэквуд. Было видно что мы его последняя надежда. — У нас же есть план?
— План у нас есть всегда, — ответил я и принялся рассказывать что нужно будет сделать Блэквуду.
* * *
— Неожиданный визит! Весьма неожиданный!
Темный кабинет в здании Высшего Совета был погружен в полумрак, освещён лишь тусклым светом лампы на массивном дубовом столе. Атмосфера здесь всегда была пропитана властью и интригами. За этим столом принимались решения, меняющие судьбы.
Кайрин, принявший облик Пушкина, сидел на кожаном кресле напротив седовласого человека в строгом костюме. Это был советник Алексей Брунер — влиятельная фигура в Высшем Совете, известный своим острым умом, жёсткостью и слабостью к редким драгоценностям.
Брунер внимательно смотрел на собеседника, его пальцы постукивали по лакированной поверхности стола, выдавая напряжение.
— Сам господин Пушкин, собственной персоной!
— Почему бы и нет? — усмехнулся Кайрин. — Тем более что повод есть.
— И какой же?
— Хочу стать Императором.
Повисла долгая пауза. Брунер долго смотрел на гостя, пытаясь определеить разыгрывает ли тот его? Но судя по уверенному взгляду гость не шутил.
— Итак, — сказал Брунер, приподняв бровь. — Вы утверждаете, что намерены претендовать на императорский трон?
Кайрин улыбнулся, и эта улыбка, холодная и едва уловимая, лишь усилила его сходство с Пушкиным.
— Не утверждаю, а заявляю, — ответил он, скрестив руки. — Это не вопрос желания, господин Брунер, это вопрос времени.
Советник немного отклонился назад, его глаза сощурились.
— И вы полагаете, что вас поддержат?
— Конечно, — Кайрин говорил спокойно, его голос был уверен и нетороплив. — Но важнее то, что поддержите вы.
Брунер усмехнулся, но в его улыбке не было радости.
— Вы слишком самоуверенны, господин… — он замялся, будто пытаясь подобрать правильное обращение и среди выбора явно было что-то оскорбительное.
— Пушкин, — напомнил Кайрин с лёгким наклоном головы.
— Да, конечно, Пушкин, — продолжил Брунер, едва заметно поморщившись. — Но вы ведь понимаете, что путь к трону тернист? У вас могут быть противники.
— Противники всегда есть, — сказал Кайрин, откидываясь в кресле. — Но я надеюсь, что у меня будет больше союзников.
Он сделал паузу, выдерживая взгляд Брунера, а затем добавил, его голос стал чуть тише, но значительно весомее:
— Я не хотел бы идти по головам тех, кто выступит против. Но тех, кто поддержит меня, ждёт награда.
Брунер приподнял бровь, его пальцы на миг замерли.
— Что вы имеете в виду?
— У вас прекрасная репутация знатока и коллекционера бриллиантов, — произнёс Кайрин, опираясь локтями о стол. — Не так ли?
Советник прищурился, явно не ожидая