— Возможно, — осторожно ответил он.
Кайрин улыбнулся шире, выпрямился и неторопливо достал из внутреннего кармана нечто, завёрнутое в бархат. Он развернул свёрток, и на ладони заиграл светом огромный бриллиант.
Камень был совершенен. Свет лампы заиграл в его гранях, рассыпаясь радугой по комнате. Даже Брунер, казалось, на мгновение потерял дар речи, его взгляд буквально прилип к драгоценности.
— Подарок, — мягко сказал Кайрин.
— Это… невероятно, — выдохнул Брунер, его голос слегка дрогнул. — Где вы…
— У меня есть ещё, — перебил Кайрин. Он аккуратно положил бриллиант на стол, позволив Брунеру насладиться видом камня. — Ваш голос — вот всё, что мне нужно.
Советник замер, его взгляд то и дело метался между бриллиантом и лицом Кайрина.
— И если я соглашусь?..
— Тогда считайте, что вы не только обеспечили себе выгодное будущее, но и укрепили свою коллекцию, — Кайрин сложил руки на столе, его голос звучал почти мягко. — Решение за вами.
Брунер взял бриллиант в руки, словно боясь, что он исчезнет, и долго рассматривал его, пока наконец не поднял взгляд на Кайрина.
— Считайте, что мой голос у вас, — сказал он, его голос звучал решительно.
Кайрин кивнул, его губы изогнулись в довольной улыбке.
— Мудрый выбор, господин Брунер. Очень мудрый.
Оба довольно рассмеялись.
* * *
Широкий коридор здания Высшего Совета был пуст, лишь звук шагов раздавался гулким эхом. Массивные двери, выстроившиеся вдоль стен, словно мрачно наблюдали за тем, что здесь происходило. Полированная мраморная плитка отбрасывала слабое отражение свечей, едва освещавших этот проход.
Блэквуд вышел из бокового зала и резко остановился. Напротив него стоял Кайрин — в обличье Пушкина, с непроницаемым выражением лица. Он выглядел так, будто уже давно ожидал этого момента.
— Блэквуд, — произнёс Кайрин, холодно и сдержанно.
Голос эхом отразился от стен, от чего у Блэквуда неприятно заныло в животе. Он быстро собрался, постарался выглядеть уверенным, но внутри всё сжалось от напряжения.
— Кайрин, — ответил он с лёгким кивком, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.
Кайрин не сдвинулся с места, его взгляд был почти пугающим. Глаза словно проникали под кожу, считывая не только мысли, но и саму суть.
— Что тебе нужно? — спросил Кайрин, не потрудившись скрыть свою неприязнь.
Блэквуд сглотнул, осознавая, что каждое слово сейчас могло стать решающим.
— Я договорился с Некрасовым, — начал он. — О встрече. Он готов обсудить ваши условия.
На лице Кайрина не отразилось ни малейшего удивления. Он только медленно наклонил голову, не отводя от Блэквуда своего тяжёлого взгляда.
— Некрасов, — протянул он с таким тоном, будто пробовал это имя на вкус. — Он согласен?
Блэквуд кивнул, стараясь не подать виду, насколько трудно ему даётся этот разговор.
— Да. Он согласился встретиться, чтобы обсудить ваше предложение.
— Мое предложение? — Кайрин сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними. Блэквуд едва удержался, чтобы не отступить назад.
— Я объяснил ему, что вы человек… — он замялся, — точнее, что вы тот, с кем стоит иметь дело.
— Ну что же, — произнес Кайрин, его губы искривились в лёгкой усмешке. — Ты хочешь убедить меня, что смог переубедить Некрасова?
Блэквуд почувствовал, как холодный пот стекает по спине.
— Некрасов знает, что вы… перспективный союзник, — выдавил он.
Кайрин молчал, его взгляд становился всё более жёстким. Затем он медленно поднял руку, и что-то в воздухе вокруг изменилось. Температура в коридоре будто упала, воздух сделался вязким.
— Ты понимаешь, Блэквуд, что ложь в нашем деле неприемлема? — произнёс Кайрин, его голос стал ниже, почти угрожающим шёпотом.
— Я не лгу, — поспешно сказал Блэквуд, хотя голос его дрогнул.
— Прекрасно, — Кайрин сделал ещё шаг вперёд. Теперь они стояли почти вплотную. — Но ты же понимаешь, что я должен быть уверен в этом?
Прежде чем Блэквуд успел что-то ответить, Кайрин поднял руку и провёл в воздухе сложный жест. Словно из ниоткуда, на запястье Блэквуда появился тонкий красный след, напоминающий узор из плетёных линий.
— Это заклятие крови, — холодно сказал Кайрин, его взгляд оставался прикован к лицу собеседника. — Если ты меня обманул, оно не оставит тебе шанса.
Блэквуд почувствовал, как холод от узора растекается по его руке. Его сердце замерло, и он понял, что противиться бесполезно.
— И что… оно сделает? — выдохнул он, голос почти сорвался.
Кайрин улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.
— Оно убьёт тебя, — ответил он, его голос звучал тихо, но угрожающе. — Медленно. И мучительно.
Блэквуд попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.
— А теперь иди, — добавил Кайрин, отступая на шаг назад. — И позаботься о том, чтобы твои слова соответствовали правде.
Блэквуд молча кивнул, с трудом сдерживая дрожь, и направился к выходу. Узоры на его запястье всё ещё пульсировали красным светом.
Глава 18
Мост
Мы остались одни в дешевом гостиничном номере. Дверь за Блэквудом закрылась с приглушённым щелчком, оставив нас в тишине. Лёгкий запах сырости, смешанный с застарелым табаком, висел в воздухе. Я устало опустился на продавленное кресло, которое протестующе скрипнуло подо мной.
Илария стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на улицу. За стеклом тянулись тусклые огоньки уличных фонарей, освещая мокрый асфальт. Лицо её было сосредоточенным, почти хмурым.
— Как думаешь, он клюнет? — наконец спросила она, не оборачиваясь.
Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом.
— Честно? — начал я и замолчал, подбирая слова. — Не знаю.
Илария повернулась ко мне, её взгляд был пронизывающим.
— Ты действительно ему доверяешь?
Я усмехнулся, покачав головой.
— Нет, конечно. Блэквуд — не тот человек, которому можно доверять. Но он в ловушке, — я подался вперёд, опираясь локтями на колени. — Ему некуда деваться. Если он предаст нас, то сам погибнет. И он это знает.
Илария подошла ближе, остановившись напротив меня.
— А если Кайрин всё поймёт? Если он увидит эту ловушку?
Я поднял на неё взгляд. Её лицо было серьёзным, но в глазах читалось беспокойство.
— Если он поймёт, — сказал я медленно, — то у нас будут большие проблемы.
Она вздохнула и опустилась на край кровати. На несколько мгновений комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь приглушённым шумом с улицы.