— Значит, мы закончим это быстро, — ответил я, концентрируясь.
Я вытянул руку, создавая сложный магический конструкт. Это было нечто большее, чем просто поток энергии — настоящий вихрь, пульсирующий и тягучий, как жидкий свет. Я отпустил его, и он разошёлся в стороны, поднимаясь в воздух.
— Держись! — предупредил я Иларию, прежде чем конструкция взорвалась.
Свет разошёлся во все стороны, озаряя берег и близлежащие дома. На мгновение пепловцы остановились, заслоняя глаза от яркого всплеска. Этого момента было достаточно, чтобы мы смогли укрыться среди деревьев.
— Быстрее! — Илария схватила меня за руку, и мы побежали вглубь темных кварталов.
Шорох крыльев за нами не утихал. Они преследовали нас, но теперь дома стали нашими союзниками. Они мешали пепловцам летать свободно.
Мы бежали по узким, извилистым улицам, петляя между тёмными домами. Ночь будто сгустилась вокруг, скрывая нас в своих тенях, но пепловцы не отставали. Их силуэты мелькали над крышами, а шелест их крыльев заставлял меня оглядываться снова и снова.
— Сюда! — шепнула Илария, указывая на узкий проход между двумя домами.
Мы свернули, оказавшись в ещё более тёмном и узком переулке. Стены домов были так близко, что я мог бы дотронуться до них обеими руками. Илария, не останавливаясь, обернулась ко мне.
— Я задержу их. Ты должен что-то придумать.
— Подожди! — начал я, но она уже скрылась за углом, её шаги отдалились.
Я остановился, прислушиваясь. Шорох крыльев приближался. Времени почти не оставалось. Я прислонился к холодной стене и закрыл глаза, сосредотачиваясь.
Магия текла во мне, как едва уловимый поток, готовый стать бурным потоком, если его направить. Я вытянул руки перед собой, мысленно начерчивая первые печати. Плавные линии света появились в воздухе, складываясь в сложный символ, словно живое произведение искусства.
— Ещё… — пробормотал я, напитывая первую печать силой и отпуская её, чтобы начать следующую.
Вторая печать возникла рядом, ярче первой. Её линии пульсировали мягким голубоватым светом. Потом третья, четвёртая, пятая… Они зависли в воздухе, образуя что-то похожее на сеть узлов, соединённых нитями магической энергии.
Я чувствовал, как с каждым новым узлом магия истекает из меня, будто вытягивая внутренние силы. Но времени раздумывать не было. Печати сверкали всё ярче, наполняясь энергией. Я связал их между собой, сплетая в единый конструкт, который готов был разразиться сокрушительным ударом.
Шорох крыльев стал громче. Я ощутил холодный ветер, когда первые пепловцы проскользнули в переулок. Их фигуры едва виднелись в темноте, но я знал, что их было не меньше пяти.
— Ну, подойдите ближе, — прошептал я, активируя печати.
Конструкт вспыхнул, издавая громкий щелчок, как лопнувшая струна. Линии света запульсировали, разрастаясь, как сеть молний. В мгновение ока переулок озарился ярким светом, а пространство вокруг наполнилось жужжанием энергии.
Первый пепловец бросился вперёд, но тут же его крылья охватило пламя, и он упал, испуская жуткий крик. Остальные попытались увернуться, но магический конструкт был неумолим. Сила, заключённая в нём, будто схватила их в невидимые оковы. Крылья пепловцев начали дымиться, тела изгибались в агонии.
— Ты сам выбрал этот путь, Кайрин, — прошептал я, наблюдая, как остатки врагов испаряются, превращаясь в серый прах.
Свет погас, и я опустил руки, чувствуя, как слабость разливается по всему телу. Конструкт выпил из меня почти всё.
— Боюсь, что все только начинается, — тихо произнесла Илария, кивнув куда-то в сторону.
Там, в тени домов, виднелась тень.
* * *
Я остановился, напрягая зрение. Илария тоже замерла, заметив моё беспокойство.
— Что там? — спросила она.
Я поднял руку, жестом попросив тишины. Сердце сжалось в груди, когда я узнал эту фигуру. Высокий силуэт, уверенная осанка. Его лицо скрывала тень, но я знал, кто это.
Кайрин.
Он стоял неподвижно, будто специально давая мне время разглядеть его. И в этот момент что-то внутри меня взорвалось. Гнев, страх, решимость — всё смешалось в бурю чувств, которая заполнила меня целиком.
— Это ловушка, — прошептал я, скорее себе, чем Иларии.
Она резко обернулась, сжимая кинжал, но Кайрин не двинулся. Он просто смотрел, с тихой, пугающей уверенностью.
И вдруг, в моей голове зазвучал голос. Глубокий, властный, полный силы, но удивительно спокойный. Такой знакомый.
«Трон примет только достойного».
Я вздрогнул. Этот голос я узнал сразу. Голос Императора.
«Ты слышишь меня, Александр?»
«Слышу», — мысленно ответил я, хотя губы не произнесли ни слова.
«Ты выбрал путь, но он ещё не завершён. Кайрин близко. Он сделает всё, чтобы уничтожить тебя. Но помни: трон не терпит слабых. Право сидеть на нём нужно заслужить. Не только для себя, но и для всех, кто придёт за тобой».
«Как? Как я могу это сделать?»
— Дай бой. Защити Империю. Не дай врагу узурпировать то, что священно. Ты не просто защищаешь свою жизнь, Александр. Ты защищаешь её судьбу'.
Голос исчез так же внезапно, как и появился, оставив за собой пустоту и оглушающую тишину.
— Александр? — голос Иларии вывел меня из оцепенения. Она смотрела на меня с тревогой.
Я моргнул, вновь фокусируя взгляд на проулке.
Кайрин шагнул из тени, словно её воплощение. Его походка была спокойной, почти ленивой, но в каждом его движении читалась сила, угроза и холодная уверенность. Свет от фонаря под мостом коснулся его лица, обнажая ту самую улыбку, которую я ненавидел всей душой.
— Александр, — произнёс он тоном, будто приветствовал старого друга. — Наконец-то. Я знал, что мы встретимся снова.
Я сжал рукоять меча, пока он, казалось, наслаждался этой встречей.
— Разумеется, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Тебя ведь так и тянет к драме. Ты же не мог упустить шанс заявить о себе эффектно.
Кайрин рассмеялся, коротко и холодно.
— Всё ещё пытаешься острить? Я восхищаюсь твоим упрямством. Даже стоя на краю гибели, ты не теряешь своей дерзости.
— Гибель? — я чуть приподнял бровь, делая шаг вперёд. — Это у тебя иллюзии. Если кто и стоит на краю, так это ты.
Его улыбка стала шире, но глаза остались ледяными.
— Ты даже не представляешь, насколько близок к правде, — сказал он. — Ты думаешь, что всё ещё можешь бороться? Что у тебя есть шанс? Ты жалкий остаток прошлого, Александр. А я — будущее.
Я почувствовал, как внутри меня закипает гнев, но подавил его.
— Ты — будущее? — произнёс я с издёвкой.