Муж пошел на Морвокзал встречать судно с ними – беженцами с Кольского полуострова, где затопления уже начались. Я с самого утра занималась домом: пропылесосила, помыла полы, вытерла пыль, испекла фокаччу – оливки, маслины и консервированные томаты. Сегодня у нас будет вино, должно быть по крайней мере, муж обещал принести.
Каждый раз, проходя мимо окна, я останавливалась и вглядывалась в туманно-водную даль, пытаясь разглядеть, не появилась ли наконец на горизонте точка – судно с ними. Точка пока не появилась, но, может быть, она прячется за всей этой белой мутью, может быть, судно ближе, чем я думала.
Я ничего не ела со вчерашнего вечера, муж позавтракал консервами с тунцом в собственном соку и солеными огурцами, выпил кофе. Я любила, когда в квартире пахнет едой, это напоминало мне о маме и папе, о нашем доме. Свой собственный обустроить я так и не смогла.
Сегодня пропал наш кот. Зря Петя разрешал ему выходить на улицу, гулять самому по себе, это ведь все-таки домашний кот. Я была уверена, что однажды мы его потеряем. Но только бы не сегодня. День и так ожидался тяжелым, совершенно неподъемным.
Закутавшись в Петин флисовый джемпер, я вышла через балкон в наш маленький палисадник. И кто придумал строить дома с палисадниками в северных широтах? Я еще раз оглядела реку. На набережной толпились люди, наверное, тоже высматривали судно. У Морвокзала, скорее всего, уже поставили палатки, где волонтеры будут выдавать теплые вещи и сухпаек, уже подогнали автобусы для развозки беженцев в их новые дома.
Муж обещал разобраться, напомнила я себе, обещал, что к нам не подселят мужчину. Я бы хотела, чтобы это была одинокая пожилая женщина или в крайнем случае семейная пара, ведь мне придется подолгу оставаться наедине с нашими новыми жильцами.
Петя – моряк, второй помощник капитана на контейнеровозе, поэтому его не бывает дома по несколько месяцев. Ходят они по Северному морскому пути до самого Китая, везут продукты и лекарства в такие труднодоступные места, куда невозможно организовать никакую другую доставку. Обратно они возвращается с грузом из Азии и Владивостока. Часто оттуда Петя привозит что-нибудь интересное, чего у нас в магазинах уже давно нет. В прошлый раз ему удалось достать японский джин.
Где же этот чертов кот? Я все никак не могла привыкнуть к нему, забывала покормить. Хотела бы я сказать, что это все потому, что кот вечно где-то таскается, вечно не дома. На самом деле это я не следила за его миской, не замечала, когда та пустеет.
Но я ни в коем случае не должна была его потерять, иначе подведу Петю. Он так любит этого кота. Уж точно больше, чем я. По крайней мере он называет кота не просто котом, а по имени – Моби Диком. Петя сам придумал ему кличку.
Наверняка бедный кот сейчас бродит где-то голодный и добывает себе еду.
Я положила остатки тунца в миску и вышла в палисадник позвать его:
– Ко-о-от! Моби Дик!
И в самом деле кот явился из-за кустов, облизываясь и щурясь то на один желтый глаз, то на другой. Я поставила миску на влажную траву, кот принюхался, но есть не стал. Он пробежал мимо меня и пропал в темноте дома. Сегодня я не включала свет, чтобы лучше видеть реку.
Я направилась к кустам, откуда вышел Моби Дик. Присев на корточки, раздвинула ветви – на земле лежала разодранная птица. Ее грудка была вспорота и обглодана до кости. Вот чем пообедал Моби Дик. Я вздохнула и подумала о том, что делать с птицей, надо ли ее хоронить или просто оставить здесь, под кустом. Нет, птица приведет в палисадник других животных или чаек, ворон, от этой маленькой мертвой птички надо избавиться. Скажу о ней Пете, когда он вернется.
Встав, я вернулась к дому. У входа на балкон обернулась, чтобы еще раз взглянуть на реку. Туманная муть над водой расступилась, и на ее фоне приобретала четкость большая ржавая посудина. Росла она прямо на глазах, как в том фильме с Моникой Витти. В фильме «Красная пустыня».
Они прибывают.
Интересно, сколько судно шло от Кольского полуострова до Архангельска? Вряд ли слишком долго. Это не сравнится с тем, как надолго уходит в море мой муж. В последний раз он был в рейсе почти полгода. Не везде сейчас есть оборудованные порты, поэтому приходится разгружаться медленнее, чем обычно. Из-за этого они подолгу стоят в одном и том же населенном пункте. К тому же добираться до суши становится все сложнее. Да, льды на Северном морском пути тают, и казалось бы, проходимость должна стать лучше, но из-за прибывающей воды меняются моря и реки, и даже лоцманы уже не могут предусмотреть все опасные участки и не всегда знают, как их обойти.
Совсем скоро Петя снова уйдет в рейс, и неизвестно точно, сколько это продлится теперь.
Люди на набережной засуетились, стали махать проходящему судну. Мне было немного стыдно за то, что я не так приветлива, не присоединилась к остальным, не встречаю их вместе с Петей. Все-таки люди лишились своих домов. Вряд ли они когда-нибудь смогут вернуться на Кольский.
Я зашла на кухню через балкон, хотела посмотреть, точно ли все готово к их прибытию. Пахло свежим хлебом и розмарином, его веточками я украсила блюдо с фокаччей. Мама любила розмарин, она учила меня добавлять его везде – в баранину, в жареную картошку и даже в шампунь, чтобы волосы росли длинными и густыми. Я всегда следовала ее советам, моя мама была мудрой женщиной, всю свою жизнь она посвятила семье. Папу она по-настоящему боготворила, как и я, поэтому я очень переживала, когда знакомила маму с Петей. Мне так хотелось, чтобы она признала: Петя похож на моего отца. Мне так хотелось, чтобы она это заметила.
С Петей мы ходили в одну школу, но влюбились друг в друга после встречи в типографии. Я подрабатывала в ней, когда училась на педагогическом, но в итоге не захотела быть учительницей, поэтому осталась здесь и после выпуска. Хотя тратить свою жизнь на печать чужих курсовых я тоже не собиралась.
В нашем офисе в сыром темном подвале едва умещались четыре стола, заваленных стопками макулатуры. Кругом запах краски и нескончаемый шум принтеров. На самом деле наша компания владела не только типографией, но и небольшим издательством, мы даже выпускали собственные книги, но я