– Слушайте, нет. Все нормально. Отец просто верит в инопланетян, думает, они нас атакуют.
Петр продолжил собирать мусор.
– Давайте я вам помогу? Ваш отец вроде бы успокоился.
– Тут очень много работы. Думаю, не на один день.
– Вместе справимся быстрее. Или, может быть, вызовем службу уборки?
– Отец их ни за что не впустит. Думаю, что я и вас зря сюда привел. Он решил, что вы хотите забрать его квартиру.
– Так и что это за радио «Шуршалка»?
– Частота, на которой одни помехи. Иногда диктор читает набор цифр и русских имен. Это, видимо, какой-то шифр – его пытаются разгадать радиолюбители. Они складывают из этих имен и цифр слова, получают достаточно бессмысленный набор и гадают, что это может значить. Мой отец считает, что эта частота создана для связи с внеземными цивилизациями. Как я и говорил, он не верит в затопления, он верит в пришельцев.
Я стала помогать Петру. Его отец питался в основном консервами, замороженными овощами и пельменями, наверное, закупился ими давно и надолго, боялся выходить из дома, но хотя бы позаботился о еде, да еще и об овощах. Печенья он тоже ел много, повсюду валялись опустошенные разорванные целлофановые пакеты, пару раз я все же наткнулась на тараканов. Мы хотели сегодня успеть убрать весь мусор, чтобы завтра начать мыть квартиру. Было бы хорошо еще потравить всякую живность, и, может быть, Петр собирался заняться этим после уборки, мы не обсуждали. Единственное, что я знала – завтра, не считая его странного отца, мы снова будем здесь вдвоем.
Глава 8
Шторм
Шторм – мощные волны на море, сопровождающиеся сильным продолжительным ветром, ливнем и грозой.
Петр
Когда мы вернулись от моего отца домой, я пропустил Софию в ванную первой, а сам стоял у окна на кухне, боясь к чему-либо прикоснуться – одежда впитала кислые пары и пыль запущенной квартиры. Сам я провел в душе не меньше получаса под обжигающей струей, растирая кожу докрасна, пока она не начала шелушиться и сдираться.
С такой же силой я тер лицо и мыл голову шампунем, будто от воспоминаний тоже можно отмыться. Я открывал все подряд баночки – шампуни, гели, кондиционеры, маски и кремы жены, думал, они помогут мне почувствовать себя дома, но от когда-то родных запахов становилось еще хуже.
В спальню идти я не мог, поэтому сидел на кухне в темноте, ждал, когда Аня заснет, чтобы тихо открыть к ней дверь, молча лечь на свою половину кровати и промучиться без сна до рассвета, встать и так же молча выйти, пока жена не открыла глаза.
Хотя скорее всего, она тоже не спала. Мы оба просто лежали, стараясь случайно не коснуться друг друга спинами.
На следующий день мы с Софией снова отправились к отцу.
– Сегодня утром опять пришло предупреждение о буре. По прогнозу она начнется не раньше часа ночи, но нам бы все равно вернуться домой до темноты. Я не хочу рисковать.
Вчера мы выволокли почти весь мусор, а теперь хотели все отмыть. София сказала, что займется ванной, я взял на себя кухню – самое загаженное место.
Мне хотелось содрать газеты с окон и открыть их, чтобы впустить в квартиру хоть немного свежего воздуха, но я боялся непредсказуемой реакции отца, поэтому не стал ничего трогать. Кухню быстро наполнили запахи чистящих средств, из-за них кружилась голова. Я слышал, как София, убрав все книги из ванной, отдраивала ее от слоя грязи, пыли и ржавчины. Иногда она выходила в коридор, чтобы продышаться.
Я привык прислушиваться. Всегда прислушивался к тому, чем заняты мой брат и мой отец. Из-за матери мне всегда становилось не по себе, когда кто-то запирался в ванной. Я расслаблялся, только когда до меня доносился шум воды в душе, грохот дверцы шкафчика – любые признаки жизни.
Вот и теперь я прислушивался к тому, чем занята София, хотя опасаться за нее у меня не было причин. И все же когда она затихла, я забеспокоился. Она могла потерять сознание от едких паров бытовой химии, и я пошел в ванную проверить ее.
София сидела в чистой ванне, в руках она держала одну из книг моего отца.
– Почему вы сидите в ванне?
– Это пока самое чистое место в доме. – Она приподняла книгу, чтобы показать мне обложку. – Тут есть кое-что про Мурманскую область, поэтому я взяла посмотреть. Всякие мистические места Кольского полуострова.
– Вы скучаете по вашему дому? По Ловозеру?
София была одета в белую майку на тонких бретельках, одна из которых делила пополам очертания озера на ее ключице.
– Когда я была еще подростком, у меня начались отношения с одним мужчиной. Он жил по соседству. И из-за этого я собиралась сбежать из родного села. К тому же я хотела жить совсем не так, как жили мои родители. Они пропадали в тундре, отец следил за стадом оленей, мать охотилась, все время шила, вязала, делала сумки, продавала их через соцсети. Вся их жизнь была связана с физическим трудом. А я хотела жизнь более… я не знаю. Элегантную? Я поехала в Мурманск изучать искусство, собиралась ходить по галереям, думала, буду встречаться с художником, и у нас будет богемная жизнь. Думала, что буду писать статьи для глянцевых журналов. Сейчас мне от этого всего так смешно. Я не любила возвращаться в Ловозеро. Сначала. Потом мы с тем мужчиной, который все еще жил в селе, возобновили наши отношения, но это был просто секс. Он был женат, я любила его, а он меня нет. Потом я поступила в аспирантуру, начала работу над диссертацией, осталась работать на факультете. Все это время я постоянно возвращалась к маме в село, чтобы видеться с ним. С ним, а не с матерью. Наконец, я встретила Льва. Тогда я поняла, что я все это время жила будто двумя жизнями. Одна из них принадлежала Мурманску, искусству, моим друзьям. А вторая жизнь принадлежала Кольскому и этому мужчине. Я зацепилась за Льва как за соломинку, которая вытащит меня из этой второй жизни. Он был смелым и шел за мечтой – так мне казалось. И все было хорошо, но начались затопления, в Мурманск стал приезжать этот мужчина. Я забеременела, сама не знаю, от кого. Потеряла ребенка, потеряла мать, наш дом. Мой бывший любовник умер, я потеряла Льва. И