– Так что же произошло?
– Нет смысла что-то скрывать, поэтому…
Я с замиранием сердца ждал продолжения рассказа.
– Я убил ее…
– Вы?
– Да. Это был я. Все произошло ранним утром. Жена выпила снотворное, я дождался, когда она провалится в глубокий сон, после связал ее и выволок из комнаты. Она сама хотела умереть во сне. Вы знаете, каково это – видеть, как кто-то испускает последний вздох?
– Вы поэтому не могли говорить о ней с сыном?
– Как я могу после такого смотреть ему в глаза? Страшно. Я задыхался от чувства вины каждый раз, когда он вспоминал о ней. Сходил с ума, а перед глазами стоял момент ее смерти. Я не заслуживаю прощения.
– Даже не знаю, что ответить…
– Да что хочешь. Я умываю руки.
«Лучше бы я этого не слышал», – подумал я. Может, Чиан позвонила той ночью, потому что не знала, что ей делать с такой правдой. Тем не менее в отчете психологической экспертизы было написано: «Самоубийство, вызванное тяжелой депрессией». Чиан приняла такое решение. Ради этой семьи.
Я ждал возвращения Чиан из командировки, чтобы спросить, что произошло в тот день. О чем они говорили? Всю правду. Я не знал, что сказать, поэтому просто поинтересовался:
– Насчет дела Ли Хваён, как все-таки господин Ким Ханму оказался в Центре?
Вспомнив тот день, Чиан горько улыбнулась. Она стала рассказывать мне эту историю, совсем не догадываясь, что я нашел файл.
– Я попросила его поговорить с сыном. Чтобы спокойно жить дальше, они должны помогать друг другу. Ты же сам сказал: «Наша работа – поддерживать тех, кто остался совсем один».
– Да, ты права.
Мне хотелось спросить еще много чего, но для Чиан, казалось, было лучше забыть про ту ситуацию. Это было важнее, чем узнать, как она смогла услышать последние мысли Ли Хваён. Мне оставалось лишь довериться ей, ведь она знала лучше. Я удалил все ранее восстановленные файлы. Чтобы никто и никогда об этом не узнал. Я взглянул на Чиан, и на моем лице появилась такая же улыбка. Когда я проверял, везде ли удалил файлы, я наткнулся на пропущенный вызов.
«Мама».
Об этом я не мог рассказать Чиан.
Глава 5
Когда мир рушится
– Просто попробуй. Не сдавайся, даже если не получится с первого раза. Задавай вопросы, находи на них ответы, просто живи.
– Я тебя поняла.
14 декабря 2008 года примерно в 6.46 вечера нас вызвали очевидцы. Когда мы приехали, ответчик находился на крыше восьмиэтажного здания. По мнению очевидцев, он пытался спрыгнуть с крыши. К нему отправили еще несколько спасателей, которые на протяжении тридцати минут уговаривали его сойти с крыши. Ответчика перевезли в ближайшую больницу, где его экстренно госпитализировали. Мы связались с его опекуном, а также с Центром психического здоровья и запросили информацию об ответчике. А также проверили наличие других заявлений и жалоб, но личные данные ответчика и информация об опекуне не были найдены.
[Протокол полиции].
Неважно, насколько хорошо вы следите за зданием, время все равно его сломает. Оконная рама, которая изначально была белой и гладкой, пожелтела и стала шероховатой. Защитная сетка настолько пропылилась, что было тяжело рассмотреть что-то за окном. К счастью для меня, маму положили у окна в четырехместной палате паллиативного отделения.
Я слышал хрипы. Дыхание матери было таким затрудненным, что казалось, ее легкие тоже устали. Аппарат искусственной вентиляции только усложнял дыхание. Я приходил сюда каждый день, чтобы заботиться о ней, но теперь мне было нечего делать. Мама больше не могла говорить. Наверное, я просто должен остаться с ней до ее последнего вздоха. Я понимал, что она уже никогда не выберется из этой больничной палаты.
Прошло чуть больше полугода. Матери поставили неизлечимый диагноз. Если честно, меня это не удивило. Помню, как смотрел на отца перед тем, как он умер. Он перенес сердечный приступ, но не перестал пить. Однажды у него закружилась голова, и он потерял сознание. В последний раз. Я тогда ощутил присутствие смерти. Будто аура человека изменилась. Я вновь ощутил ее, когда мама сказала, что ей нужно лечь в больницу. Возможно, я чувствовал приближение смерти еще до того, как пришли плохие анализы.
– Вам осталось три месяца. Даже если сейчас все хорошо, со временем ваше состояние начнет ухудшаться, – спрогнозировал врач и посоветовал маме лечь в паллиативное отделение.
Думаю, этим он хотел сказать, что болезнь неизлечима. У меня тоже не было выбора. Слова лечащего врача застряли в моей голове. Он сказал: последнее, что я могу сделать для мамы, – позаботиться о ней, поэтому я ушел из Центра. С тех пор как ее положили в больницу, моя жизнь тоже изменилась, и не сказать, что я сильно из-за этого расстроился.
– Ты молодец, – сказал я, аккуратно коснувшись ее лба.
По сравнению со мной она была ужасно холодная. Обычно, когда болеешь, температура поднимается, но мама, наоборот, будто остывала. Вместо трех месяцев, которые обещал врач, мама мучилась уже полгода. Время шло стремительно и, казалось, уже подходило к концу.
* * *
– Как твои дела?
Прошло почти десять лет, а точнее – чуть больше семи с тех пор, как я встретил этого человека. Раньше мы виделись каждую неделю, а сейчас – раз в месяц. Когда я видел его мужественное лицо, большие и ясные глаза, непоколебимую силу, что бы он ни говорил, я понимал, что он идеально подходит на роль психолога. Благодаря нашим разговорам он понимал меня гораздо лучше, чем я сам.
– Да ничего нового. Большую часть времени я ухаживаю за мамой и иногда заглядываю в Центр, чтобы помочь с разными делами, – как всегда, ответил я.
– Как мама?
– Похоже, ей осталось немного.
– А ты как, Сану?
Он проникал прямо в душу – так умели только настоящие профессионалы.
– Все в порядке. Сейчас я хотя бы смогу морально подготовиться.
– Но я все равно переживаю. Твой отец ведь скончался незадолго до того, как заболела мать. Хотя ты и отрицаешь это, мне кажется, его смерть