– Не очень часто. – Слабая усмешка и длинная пауза, как будто среди всего этого снега и холода внезапно исчезли абсолютно все слова в мире, и они могли только вот так сидеть и слушать молчание друг друга.
– Ну, ты же обещал позвонить… Спасибо.
В голосе Ноа снова появилась обычная улыбка:
– Да… В общем, доброе утро! Я сейчас в Париже, ищу хоть какие-то записи о нашей богатой наследнице. Пока безуспешно. Принес бы тебе круассан из соседней пекарни – они там просто чудо! – но, боюсь, к тому времени, как я закончу, он остынет и станет совершенно бесполезен. Как прошел вечер? Где ты сейчас?
Лора коротко пересказала вчерашние события, только сейчас вспомнив об Аннет, которая отправилась в библиотеку на поиски Гримуара и с тех пор больше не появлялась. Интересно, она отыскала что-нибудь полезное? Все-таки неопробованных первых заклинаний оставалось все меньше, а значит, росли шансы, что где-то в недрах этой безумной квартиры лежит именно то, что они ищут. Или вдруг уже нашли? Вечером все пошло кувырком: в приступе необъяснимой злости на весь мир, и на погибшую семью Марселины в особенности, заклинание лекарей она протараторила и тут же забыла. Но что, если оно сработало и ее силы уже проснулись? И самый важный вопрос: как это понять?
– Возможность прочитать новые узловые заклинания – прекрасно! Надеюсь, что-то сработает. Давай вечером увидимся в вашей библиотеке и поговорим? Попробуй пока узнать что-то еще, как ни крути, а все в этой истории уж очень подозрительно выглядит. И, пожалуйста, будь осторожна.
Вчерашнее неожиданное сообщение от Оскара всплыло в памяти. «Надо же, как много появилось желающих со мной встретиться… И как это все не вовремя!»
Она вздохнула, положила телефон на кресло рядом с собой, со стоном размяла шею и, глядя Марселине прямо в глаза, искренне улыбнулась:
– Послушай, я обещаю, что не буду от тебя ничего скрывать. Обещаю не выпытывать ничего и не шпионить. Но и его я остановить не могу. – Она быстро указала взглядом на теперь уже безмолвный телефон. – Он – агент Совета… И, если честно, та еще заноза.
Сухая кожа на замерзших губах натянулась в еще одной улыбке, а потом треснула. Капелька крови медленно стекла на подбородок, как крохотная драгоценная бусина. Марселина нахмурилась, пристально следя за ярко-красной точкой. Лора, почувствовав легкий укол боли, досадливо потянулась к губе – зимой постоянно такое происходит, надоело! – но та неожиданно оказалась абсолютно целой и очень мягкой, как если бы она вовсе не забывала каждый день о бальзаме для губ. Она перевела взгляд на подушечки пальцев: на них остался маленький красный след.
– Это я сделала?
«То есть вчерашнее заклинание сработало?!» – надежда заворочалась внутри, пробежавшись по телу теплой волной.
– Нет. Это я сделала, – ворчливо отозвалась Марселина, усаживаясь под своими пледами. Ее бледной коже невероятно шел этот рассеянный зимний свет, она выглядела как драгоценная жемчужинка в объятиях серой раковины. – Лекари редко могут лечить сами себя. И ты не лекарь. Я бы поняла, если бы это было так.
– С-спасибо… – Кровавый след на пальце светился как маяк, утаскивая Лору обратно в кошмар, в цепкие лапы демона. – А ты можешь лечить себя?
– Нет. Технически я и тебя не вылечила. Я могу только ускорять процессы в человеческих телах, в том числе и регенерацию клеток. Ну, заживление. Так что твое тело вылечилось самостоятельно, я только подтолкнула его. Правда, в моем теле в этот момент процессы замедляются. Иронично, да?
– Да… – Шестеренки в голове у Лоры отчаянно завертелись, чтобы сложить вместе все детали пазла. Кажется, вчера вечером ей не хватило именно этой небольшой детальки… Вот оно!
А Марселина продолжала, говоря непривычно быстро и эмоционально:
– Никто так не умеет, я уверена! Ну, то есть многие умеют ускорять или замедлять, но только что-то одно, какой-то один процесс, затормозить рост опухоли, например, или ускорить сращивание кости, но не все и сразу! Не целую жизнь! А я, считай, изобрела машину времени!
– Подожди, стой… Ты, как я вижу, часто ускоряла жизнь в чужих телах, да? – Лора выгнула бровь и обвела Марселину красноречивым взглядом. Растрепанная после сна, в ворохе одеял и подушек, она смотрелась особенно юной, не больше тринадцати.
– Довольно часто. – Она опустила голову на спинку дивана, пряча взгляд под розовыми волосами.
«Аккуратно. Действуй осторожно… А, к черту!»
– Марселина, посмотри на меня, пожалуйста. Жизни своих тети с дядей ты тоже ускорила?
Марселина выглядела несчастной. Светлые брови сложились домиком, губы вытянулись напряженной нитью, она сжала плед в кулаках, но все же кивнула. А потом шепотом добавила:
– И родителей. И маминого брата, он жил с нами. И деда. Он был хуже всех… – Из ее глаз покатились редкие крупные слезы.
Лора онемела, в висках застучали маленькие молоточки. Убийца. Ноа был прав, Марселина опасна. Она состарила своих родственников раньше времени. Да уж, идеальное убийство! Зачем? Ради наследства? Или она просто сумасшедшая психопатка? Стоп!
«Слушай, что тебе говорят! Он был хуже всех».
– Они это заслужили?
Марселина снова кивнула, будто розовый бутон качнулся на тонком стебельке.
– Ты не жалеешь? Ты уверена в том, что сделала?
Еще один кивок. Марселина молчала, она не просила понимания или прощения, не уговаривала держать все в тайне, она просто молчала и упрямо смотрела в сторону. Она ни о чем не жалела.
Лора невидящим взглядом уставилась в окно. К стеклам ластились крупные снежинки, небо было совершенно белым, на одном из подоконников друг к друг жались серые голуби. В кухне гулял сквозняк, лениво поднимая со всех поверхностей сероватые клочья пыли. С улицы доносились редкие гудки автомобилей и крики швейцаров, старый холодильник натужно прохрипел в последний раз и заглох. Хотелось уснуть, спрятаться под одеяло, заткнуть уши, закрыть глаза, сделать вид, что ничего не происходит. Что ничего не произошло. Но все же туман в голове потихоньку растягивался. Знать что-то всегда лучше, чем пребывать в неведении, ведь так?
Лора подскочила с кресла, зябко поежилась, натягивая кеды и кутаясь в шарф, и молча пошла зажигать плиту. Мертвых не вернуть, а если прямо сейчас не согреться, то она имеет все шансы присоединиться к ним раньше, чем собиралась. Марселина не отрывала от нее своего вечно удивленного взгляда. Да сколько уже можно так смотреть?! Лора развернулась и уперлась руками в столешницу, глядя снова куда-то за окна:
– Я ничего не скажу Ноа. Я никому ничего не скажу.
Никакого облегченного вздоха в ответ, никаких вопросов,