— О, а вот и дети вернулись.
— Здоровы, и хорошо, — улыбнулся я.
* * *
Императорский дворец.
Гостевая комната.
Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Катя, Павел и Анастасия. Все трое выглядели уставшими, но довольными. Отец с Михаилом уже ждали их на диване, попивая чай.
— Папа! — Катя первой подбежала к Петру. — Ты не поверишь, какой был день!
— Рассказывай, — обнял он ее.
— Мы были в музее! — затараторила она. — Потом гуляли по городу, смотрели на достопримечательности. А потом были в ресторане! Таком красивом! А потом смотрели на фейерверк и всю ночь сидели на набережной.
Павел плюхнулся в кресло рядом.
— Петр Первый оказался знатоком достопримечательностей, — произнес он задумчиво. — Знаете, он рассказывал про историю каждого здания. Даже про те, которых уже нет.
— Как это? — не понял Михаил.
— Ну, он же старый, — пожала плечами Анастасия. — Помнит, как эти здания строили. Вживую. Наверное…
Петр Петрович замер с чашкой в руке.
— Погодите. Мой отец водил вас по музеям и ресторанам?
— Ага, — кивнула Катя. — И никого не убил, если ты об этом.
— Это… — Романов явно был в шоке. — Не может быть… Я его недооценил.
— Похоже на то, — Павел потянулся. — Даже шутил пару раз. Правда, шутки были странноватые.
— Какие? — заинтересовался Михаил.
— Ну, например, когда мы проходили мимо памятника какому-то китайскому полководцу, он сказал: «Знал этого парня. Неплохо играл в карты, но стратег из него никакой». А потом добавил: «Хотя памятник поставили красивый. Больше похож на себя, чем в жизни».
Михаил прыснул в руку.
— Звучит в его стиле, — закатил глаза Петр.
— А еще, — продолжила Катя, — он катал нас на лодке по озеру. Сам греб! Не думала, что он скажет, что выше этого…
— Он в детстве любил нас с матерью катать по озеру, — сказал Петр. — Бабушка была с вами?
— Была, — кивнула Анастасия. — Она очень милая. Тихая, спокойная. Но видно, что еще слабая после всего, что с ней произошло. Хотя, дед сказал, что много в нее вложил.
— Она нам рассказывала про старые времена, — добавила Катя. — Про балы, про дворцы. Звучало как сказка.
Петр только молчал, переваривая информацию. Видимо, узнать, что его отец способен на нормальное человеческое поведение, было для него откровением.
— Знаешь, — произнес он наконец. — Я всю жизнь знал его как тирана. Жестокого правителя. Человека, который ради своих целей готов на все. Только в детстве он проявлял что-то похожее на родительские чувства.
— И? — спросил Михаил.
— А он оказывается может быть просто… Дедом, — Петр Петрович покачал головой. — Триста лет, а я его совсем не знаю.
— Он просидел большую часть времени в тюрьме. Значит было за что, — серьезно сказал Михаил.
— Так нужно было для страны, — задумчиво кивнул Романов.
Катя зевнула.
— Я пойду отдохнуть. У нас еще есть время?
— Конечно, — кивнул Михаил. — Идите отдыхайте. Вечером вернемся на Сахалин.
— Отлично! — воскликнула она и потянула за собой Павла и Анастасию.
Когда они ушли, Романов многозначительно посмотрел на Кузнецова.
— Михаил, что происходит? Это его план?
— Это очень хороший вопрос… — пожал Михаил плечами. — Но ваш отец прожил триста лет. Может, ему просто надоело быть тираном.
— Как и я, — мрачно добавил Петр Петрович.
— Тоже вариант, но судя по всему, сегодня он просто хотел провести время с семьей.
— Странное чувство, — признался Петр Петрович.
— Какое?
— Ревность. Он провел с моими детьми целый день. А со мной за триста лет едва ли набралось хоть пару часов.
— У каждого свой путь. Вот только путь Романовых может быть уникален…
* * *
Поздняя ночь.
Стук в дверь раздался ближе к вечеру.
Я открыл. На пороге стояла царица Катерина в простом дорожном платье. За ней виднелись два чемодана.
— Михаил, — она слегка поклонилась. — Надеюсь, я не слишком поздно?
— Проходите, — я отступил в сторону.
Екатерина вошла, оглядела комнату. Взгляд ее задержался на ее сыне, который поднялся с кресла.
— Здравствуй, сын, — произнесла она мягко.
— Здравствуйте, матушка, — ответил он немного напряженно.
Повисла неловкая пауза. Лора материализовалась между ними и присвистнула.
— Напряжение можно резать ножом, — прокомментировала она. — Миша, скажи что-нибудь умное.
— Чай будете? — выпалил я.
Катерина улыбнулась.
— С удовольствием.
Я помог ей занести чемоданы в комнату, после чего принялся заваривать чай. Катерина села в кресло напротив Петра.
— Значит, по договору я возвращаюсь на Сахалин, — произнесла она, принимая чашку из моих рук. — Спасибо за гостеприимство.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я.
— Лучше. Триста лет в теле птицы дают о себе знать, но магия Пети помогла восстановиться быстрее, чем я ожидала.
— А он? — Петр Петрович кивнул в сторону выхода. — Отец. Он уже уехал?
— Да, — кивнула Катерина. — Выехал на Караване час назад. Передавал тебе привет и просил беречь себя.
— Звучит непривычно, — пробормотал Петр Петрович.
— Он меняется, — тихо сказала Екатерина. — Медленно, но меняется. Триста лет одиночества многому учат.
Я отпил чай, наблюдая за ними. Романов выглядел растерянным. Катерина спокойной и умиротворенной.
— Вы знаете, зачем он вас отдал? — спросил я.
Катерина посмотрела на меня долгим взглядом.
— Знаю. Он хочет исправить ошибку. Ту, которую совершил триста лет назад.
— И вы ему верите?
— Я хочу верить. Потому что альтернатива слишком страшна.
Лора наклонила голову.
— Она умная, — сказала она. — Понимает, что Петр Первый способен на что угодно. Но выбирает надеяться на лучшее. Эх… при других обстоятельствах мы бы стали отличными подругами…
Катерина отставила чашку.
— Сегодня мы вылетаем?
— Да, — кивнул я. — Блин Лол предоставил нам кортеж до гор. Дальше на моей машине.
— Разве мы поедем через Дикую Зону на машине? — удивилась она.
— Не совсем. Но я пока не буду открывать все карты. Поверьте, это вас удивит.
— Что ж, пойду загляну к внукам.
Она поднялась, снова поклонилась и направилась к выходу. У двери остановилась и обернулась к сыну.
— Петя очень гордится тобой, — произнесла она тихо. — Просто не умеет это показать.
— Спасибо, мама, не стоит… — ответил Петр после паузы.
Женщина кивнула и вышла.
Когда дверь закрылась, он откинулся на спинку кресла.
— Что за день, — выдохнул он.
— Согласен, — кивнул я. — Сначала бар с пьяными китайцами, теперь семейная драма.
— Надеюсь, мы тебя не утомили? — спросил он.
— Конечно нет. Это в том числе и в моих интересах.
— И какие же у тебя интересы, царь Сахалина? — наклонив голову, улыбнулся Петр.
— Мир во всем мире, — вздохнул я.
Лора рассмеялась.
— Ври больше! Ты просто не хочешь, чтобы тебя трогали, и ты бы спокойно путешествовал.
— Одно другому не мешает.
Петр Петрович покачал головой.
— Завидую твоему оптимизму, Михаил.
— Не оптимизму, — возразил я. — Просто научился не париться по мелочам.