Серые линии начали двигаться. Они потянулись к президенту.
— Что вы делаете? — он попятился.
— Готовлюсь к встрече со старым другом, — Нечто усмехнулся. — А тебе нужно немного отдохнуть.
Линии обвили президента. Он даже не дернулся, дав возможность господину вселится в свое тело. Серые линии проникли через нос, рот и уши. Президент закатил глаза и его тело медленно приподнялось над полом, выгнувшись дугой.
Через мгновение все закончилось, и он встал на ноги. Открыл глаза. Они были полностью черными.
— Какое слабое тело, — произнес он голосом Нечто. — Но сойдет. На время.
Президент — теперь с Нечто внутри — повернулся и направился к выходу. Поднялся по лестнице. Прошел через кабинет и вышел в коридор.
Охранники отдали ему честь.
— Господин президент, вам нужна охрана?
— Нет, — ответил он, не останавливаясь. — Мне никто не нужен.
Он шел по коридорам Белого Дома. Спустился еще ниже в секретный бункер, о котором знали только избранные. Там в специальной комнате с магическими печатями на стенах на выступе лежал один интересный артефакт, закрытый защитным магическим куполом.
Президент остановился перед ним. Несколько касаний в нужных местах и купол исчез.
Нечто улыбнулся чужими губами.
— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то ты мой, Владимир.
Он положил руку на артефакт.
Магические печати начали мигать. Тревожно. Предупреждающе. Но Нечто было все равно.
Он начал произносить заклинание. Слова были древние. Запретные. Те, что не должны были быть произнесены. Печать медленно задрожала, разгораясь все сильнее.
И в этот момент, где-то далеко на Сахалине, Михаил Кузнецов резко проснулся.
* * *
Сахалин.
Поместье Кузнецовых.
Я проснулся резко и сел в кровати, тяжело дыша.
Нет. Погодите. Я еще не проснулся.
Все вокруг было размыто. Словно смотришь сквозь мутное стекло после дождя. Я стоял в коридоре поместья. Слышал голоса. Чьи-то шаги.
— Михаил, собирайся быстрее! — крикнул Трофим откуда-то сверху. — Нам пора выдвигаться!
Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Почему они дрожат?
— Миша, — рядом появилась Лора. Она взяла меня за руку. — Все будет хорошо. Я с тобой.
Ее рука была теплой. Настоящей. Я сжал ее пальцы.
— Лора, что происходит?
— Мы идем на войну, — тихо ответила она. — Что-то приближается к Сахалину.
По лестнице спустился Трофим. В полной боевой экипировке. Бронежилет. Автомат. На поясе гранаты.
Он подошел к нам. Посмотрел на Лору.
— Ты готова? — спросил он у нее.
Я замер.
— Погоди. Ты ее видишь?
— Конечно вижу, — Трофим нахмурился. — А что, не должен?
— Но она… ты же…
Лора сжала мою руку сильнее.
— Не сейчас, Миша. Потом объясню.
Ощущение, что я во сне, присутствовало, но как будто что-то было не так.
Мы вышли во двор. Там стояла бронированная машина. Черная. С толстыми стеклами и усиленными бортами. Двигатель работал, а за рулем сидел Данила с серьезным лицом.
Трофим открыл заднюю дверь. Заглянул внутрь. Вздохнул.
— Вот же… Васька! Выходи!
Из машины выпрыгнул толстый кот. Недовольно посмотрел на Лору и побежал в дом.
— Только кота нам в битве не хватало, — буркнул Трофим. — Марш в дом!
— Может, взять его с собой? — предложила Лора. — Для боевого духа.
— У кота нет боевого духа. У него есть только дух лени и обжорства, — Трофим махнул рукой. — Садитесь уже.
Мы сели в машину. Я спереди расположился рядом с водителем. Лора сзади. Трофим завел двигатель. Машина рванула с места.
* * *
Мы мчались по дороге. Вокруг все горело, здания взрывались, асфальт трескался. Из-под земли вырывались столбы пламени.
Трофим крутил руль и уходил от обломков.
— Держитесь! — крикнул он, давя на газ.
Справа взорвался дом и обломки посыпались на капот. Трофим вильнул влево.
Слева рванул столб. Искры полетели в окна.
— Я же говорил взять кота! — крикнула Лора. — С ним хоть повезло бы!
— С котом повезло только коту! — огрызнулся Трофим.
Впереди появилась воронка. Огромная. Метров двадцать в диаметре.
Трофим не сбавил скорость.
— Ты что делаешь⁈ — заорал я.
— Прыгаем!
Машина взлетела. Повисла в воздухе. Пролетела над воронкой.
Приземлились с грохотом. Подвеска заскрипела.
Но мы ехали дальше.
* * *
Я стоял на выжженном поле.
Земля была черной. Потрескавшейся. Из трещин шел дым. Небо было красным. Как кровь.
Рядом лежал мертвый Павел Романов. Глаза открыты. Рот приоткрыт. На груди огромная рана.
Я опустился на колени.
— Павел… — прошептал я.
Он не ответил.
— Миша, — голос Лоры был тихим и испуганным. — Кто-то уничтожил Посейдона.
Я резко обернулся.
— Что?
— Его тела больше нет! Кто-то полностью уничтожил его физическую оболочку! Теперь он просто находится у нас в Хранилище.
Я посмотрел вперед.
Там вдали стояло что-то. Огромное. Темное. Я не мог разглядеть форму. Только силуэт.
Но от него исходил ужас. Первобытный. Древний. Тот, от которого хочется бежать.
— Что это? — спросил я.
Лора не ответила.
* * *
Петр Петрович Романов лежал у меня на руках смертельно раненый.
Из груди торчал обломок меча. Кровь текла на землю. Его лицо было бледным.
— Михаил… — прохрипел он.
— Не говори. Сейчас… сейчас я тебя вылечу…
— Поздно, — он слабо улыбнулся. — Почему… почему вы не взяли кота?
Я не понял.
— Кота?
— Ваську… — Петр кашлянул кровью. — С ним хоть… хоть повезло бы…
Его голова упала набок. Глаза потускнели.
Романов умер.
Я сидел, держа его тело, и не мог пошевелиться.
— Мишаня, — послышался голос сзади.
Я обернулся.
Валера стоял в нескольких метрах от меня. Над его головой, как солнце, горела огромная яркая корона. У него было четыре руки. В каждой по оружию. Меч. Копье. Топор. Булава.
Рядом с ним черный гусь Эль. От него в разные стороны расходились черные лучи. Они окутывали его, словно змеи.
Валера усмехнулся.
— Ну что, царь Сахалина, — произнес он, — готов присоединиться к настоящей битве?
Эль громко загоготал.
— Да присоединяйся уже! — крикнул он. — Тут весело!
— По крайней мере, сейчас будет, — поправил Валера.
— А, ну да.
Я посмотрел на них. Потом на тело Петра. Потом вперед. Туда, где стояло то зловещее нечто.
— Хорошо, — я положил тело Петра на землю и встал. В моей руке появился Ерх и родовой меч. — Пойдем.
Валера расплылся в улыбке.
— Вот это разговор!
И мы вместе побежали через выжженное поле к тому, что ждало впереди.
Оно становилось все ближе. Все больше. Все страшнее.
Я видел горящие от ярости глаза, которые пристально следили за тем, как мы приближаемся.
Валера только засмеялся. Эль начал гоготать. Я молчал. Мы были в десяти метрах.
В пяти.
В одном.
И тут произошла вспышка.
Очень яркая. Ослепляющая. Как взрыв тысячи солнц.
В этот момент я все понял.
Сахалина