— Мог, — ответил Эль. — Но не хочу. В гусе меньше веса, проще маневрировать. К тому же, если начнется драка, гуся сложнее поймать.
— Ты секундант на дуэли, а не участник.
— Я секундант, который выживет при любом раскладе. А ты иди и думай о высоком.
Петр чуть усмехнулся, но промолчал.
У ворот Кремля стояла стража. Восемь человек в полной боевой форме с магическими артефактами на поясах. Командир караула, широкоплечий офицер с аккуратной бородкой, первым заметил приближающуюся пару. Его глаза расширились.
— Стой, — он поднял руку. — Назовите себя и цель визита.
— Петр Петрович Романов, — ответил Петр, остановившись в трех шагах от стражи. — Сын государя. Меня ждут.
По караулу прокатился шепот. Офицер побледнел, но не отступил.
— Ваше… ваше высочество. Мне не поступало распоряжений о вашем визите.
— Позвоните царю. Он подтвердит.
Офицер замешкался. Его взгляд метнулся к гусю.
— А это…
— Мой секундант, — невозмутимо ответил Петр.
Офицер несколько секунд смотрел на гуся. Гусь смотрел на офицера. Красные глаза с вертикальными зрачками не моргали.
— Гусь, — констатировал офицер.
— Губернатор Сахалина, — поправил Эль.
Двое караульных за спиной офицера одновременно сделали шаг назад. Говорящий гусь с маленькими острыми клыками не входил ни в один пункт устава.
Офицер схватился за рацию.
— Пост один, вызываю секретариат. У Спасских ворот Петр Петрович Романов. С ним… сопровождающий. Требуется подтверждение допуска.
Рация зашипела. Через полминуты раздался ответ.
— Подтверждаю. Пропустить. Распоряжение государя.
Офицер опустил рацию и посмотрел на Петра.
— Проходите, ваше высочество. Вас проводят.
Он кивнул двоим солдатам. Те встали по бокам, и вся процессия двинулась через ворота.
Кремль встретил их тишиной. Внутренний двор был пуст. Ни одного чиновника, ни одного слуги. Только голуби на карнизах. Окна зданий были закрыты, шторы задернуты. Создавалось впечатление, что весь персонал эвакуировали.
— Пусто, — заметил Эль, крутя головой. — Он зачистил территорию. Не хочет свидетелей.
— Или не хочет жертв, — ответил Петр.
— Это ты про себя?
— Это я про тех, кто может случайно попасть под руку.
Сопровождающие солдаты довели их до главного корпуса и остановились у дверей.
— Дальше мы не идем, — сказал один из них. — Приказ.
Петр кивнул и вошел внутрь. Эль протиснулся следом. Коридоры были пустыми и тихими. Портреты на стенах провожали их взглядами. Петр Первый красовался на каждой третьей картине. Молодой, зрелый, в доспехах, в мундире, верхом на коне. Несколько месяцев правления, а уже все так изменил.
— Сколько портретов, — хмыкнул Эль. — Скромность явно не семейная черта Романовых.
— Он их не заказывал. Их писали придворные художники по собственной инициативе.
— Еще хуже. Значит, окружение само превращает его в идола.
Петр не ответил. Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж и вышли в длинную галерею. В конце галереи виднелись двустворчатые двери из темного дуба. Массивные, с позолоченными ручками.
Петр остановился.
— Эль.
— М?
— Что бы ни произошло за этими дверями, не вмешивайся.
Гусь фыркнул.
— Я знаю правила дуэли, Романов. Секундант не вмешивается, пока один из дуэлянтов не упадет. Но если он начнет мухлевать, я не буду стоять и смотреть.
— Он не будет мухлевать. Это не в его стиле.
— Ты слишком хорошо думаешь об отце, которого собрался убить.
— Я думаю о нем ровно так, как он того заслуживает.
Петр сделал глубокий вдох. Положил руку на рукоять меча.
— Пойдем.
Он толкнул двери и те бесшумно распахнулись.
За ними был тронный зал. Огромный, с высоченными потолками, расписанными фресками. Колонны из белого мрамора подпирали своды. Полы вымощены черным и белым камнем в шахматном порядке. На дальней стене висел гигантский герб Российской Империи. Двуглавый орел из чистого золота.
В центре зала, спиной к ним, стоял Петр Первый.
Высокий. Широкоплечий. В простой белой рубашке, заправленной в темные брюки. Волосы зачесаны назад. Без доспехов. Без мундира. Только меч на поясе.
Он стоял один. Ни охраны, ни секунданта, ни слуг.
— Пришел, — произнес царь, не оборачиваясь.
— Как и обещал, — ответил Петр.
Петр Первый медленно повернулся. Его лицо было спокойным, но глаза холодные, словно оценивающие.
Он посмотрел на сына. Потом перевел взгляд на гуся.
— Зачем тут губернатор Сахалина?
— Мой секундант.
— Слуга Кузнецова.
— Губернатор Сахалина, — повторил Эль свою коронную фразу. — И, к вашему сведению, верховный вампир, Бог Войны и хороший руководитель. Но сегодня я просто наблюдатель.
Петр Первый несколько секунд молча смотрел на Эля. Потом перевел взгляд на сына.
— Ты привел гуся-вампира на дуэль с царем Российской Империи.
— Привел, — подтвердил Петр Петрович.
— Кузнецов на тебя плохо влияет.
— Кузнецов на меня влияет ровно так, как нужно, — Петр шагнул в зал. Каблуки гулко стучали по каменному полу. — Хватит разговоров, отец. Мы оба знаем, зачем я здесь.
Петр Первый кивнул и медленно потянул меч из ножен. Лезвие блеснуло в свете, падающем из высоких окон. Старинная сталь, темная, с едва заметным синеватым отливом. Этим клинком царь сражался триста лет назад.
Петр тоже извлек свой меч. Тот самый, с которым учился драться еще ребенком и который хранил в старом диване. Простой, без украшений, но хорошо сбалансированный.
Они встали друг напротив друга на расстоянии десяти шагов.
Эль отошел к стене и сел на пол, поджав лапы. Красные глаза внимательно следили за обоими.
— До последнего вздоха, — произнес Романов-младший
Царь наклонил голову.
— Тогда начнем.
Воздух в зале загустел. Оба Романова одновременно напитали тела энергией. Колонны вокруг них тихо завибрировали. Пол под ногами Петра Первого покрылся тонкой сеткой трещин.
Его оппонент поднял меч.
Романов сделал то же самое.
И они ринулись навстречу друг другу.
Глава 16
Битва отца и сына
Кремль.
Первый удар сотряс весь зал.
Мечи столкнулись, и от точки контакта во все стороны ударила волна энергии. Три ближайшие колонны покрылись трещинами. Фрески на потолке посыпались мелкой крошкой, а золотой орел на стене качнулся.
Эль прижался к полу. От происходящего у него перья встали дыбом.
Отец и сын разошлись и снова сошлись, быстро обмениваясь ударами. Петр Первый двигался легко, почти лениво. Стиль боя позволял ему экономить каждое движение. Ни одного лишнего шага, ни одного лишнего взмаха. Каждый удар точен, выверен и смертоносен.
Его сын, напротив, дрался яростно. Он был быстрее, чем Эль ожидал. Гораздо быстрее. Его клинок мелькал, как серебряная молния, заставляя отца отступать. Раз, два, три удара подряд. Искры сыпались на каменный пол. В какой-то момент взмахи стали настолько стремительны, что клинок исчез. Но Петр Первый отбивал каждый удар с одинаковым спокойствием.
Бой длился десять минут. Двадцать. Тридцать.