Кутузов раскинул руки, и Маша влетела в него, как снаряд. Генерал покачнулся, но устоял. Обнял дочь и прижал к себе.
— Пап, ты зачем приехал? — она подняла голову. Глаза заблестели.
— На внуков посмотреть, — невозмутимо ответил Кутузов. — И заодно небольшую войну выиграть. Ерунда, в общем.
— Ты невозможный! — она пихнула отца в плечо и улыбнулась.
— Это семейное, — вставила Марфа Андреевна, выходя на крыльцо и обнимая внука. — Пойдем, покажешь мне Аню. Фотографии это хорошо, но я хочу лично убедиться, что она такая же хорошенькая и в живую.
— Мама!
— Что? Я просто хочу, чтобы хоть у кого-то в семье были нормальные гены.
Я стоял рядом и мужественно делал вид, что не слышу. Лора хихикала за моей спиной.
— Миша, не обижайся, — Кутузов хлопнул меня по плечу. — Марфа всех так любит. Через критику.
— Я заметил.
Маша утащила обоих родителей в дом. Солдаты продолжали выгружаться. Трофим и Денис управляли размещением войск с такой слаженностью, будто репетировали это заранее.
Лора подвела итоги.
— Четыре тысячи двести от Бердышева. Две тысячи восемьсот от Кутузова. Плюс японский контингент: триста бойцов, пятьдесят магов, пятьдесят единиц тяжелой техники. Плюс наши. Миша, у нас армия.
— Пахнет победой? — поправил я.
— Ты смотри, чтобы другим не запахло.
* * *
Прошло около часа. Суета немного улеглась. Основные силы были распределены по позициям, техника отогнана к оборонительным рубежам. В доме пахло свежим чаем и пирожками Маруси, которая, похоже, готовила на весь гарнизон.
Я стоял на крыльце и смотрел, как последние подразделения уходят к западному берегу. Дима подошел с двумя кружками кофе и протянул одну мне.
— Спасибо.
— Не за что. Мика варила. У нее это получается лучше, чем у кого бы то ни было. Японская точность в каждом зерне.
Странно, но насколько я знаю, японцы были мастерами чайных церемоний, а не кофейных… Ну да ладно.
Наконец поместью подъехал военный внедорожник с японскими флагами. Из него вышли двое офицеров в форме Императорского воздушного флота. Оба невысокие, подтянутые, с безупречной выправкой.
Они поднялись на крыльцо и поклонились.
— Кузнецов-сан, — обратился старший из них. — Прошу прощения за беспокойство. Мы разыскиваем принцессу Мику.
— Она в доме. Одну минуту.
Я заглянул внутрь. Мика сидела в гостиной рядом с Марфой Андреевной. Кутузова-старшая рассматривала вышивку на кимоно Мики и, судя по всему, одобряла. Мика увидела меня, потом заметила японских офицеров за моей спиной и сразу поднялась.
— Уже?
Офицер кивнул.
— Мика-химэ, ваш дирижабль готов. Императрица Сёкэн приказала обеспечить вашу эвакуацию. Отлет через тридцать минут с южного поля.
Дима, стоявший рядом со мной, поставил кружку на перила.
— Какая эвакуация?
Мика повернулась к нему. Лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение.
— Дима, отец распорядился, чтобы я вернулась в Японию до начала боевых действий. Один из дирижаблей выделен для моей переправки.
— Когда ты узнала?
— Сегодня утром. Я не хотела говорить раньше времени.
Дима замолчал. Я видел, как у него дернулся желвак на скуле. Денис, стоявший чуть поодаль, подошел ближе, но ничего не сказал.
— Дима, — Мика подошла к нему вплотную. — Я не хочу уезжать. Но отец прав. Если со мной что-то случится на Сахалине, это станет поводом для полноценной войны между Японией и теми, кто на нас нападет. А сейчас нам этого очень не хочется.
Дима молчал еще секунд десять. Потом выдохнул.
— Я понимаю.
— Правда?
— Правда. Так ты будешь в безопасности, а это сейчас самое главное.
Мика посмотрела на него так, будто хотела сказать что-то еще, но вместо этого крепко его обняла. Дима обнял ее в ответ и уткнулся лицом в ее волосы.
Японские офицеры деликатно отвернулись. Я тоже сделал вид, что разглядываю облака.
— Я вернусь, — тихо сказала Мика. — Как только все закончится.
— Я знаю, — Дима отстранился и попытался улыбнуться. Получилось не очень убедительно. — Только не задерживайся. А то я привыкну один спать и потом не пущу обратно.
— Не пустишь? — Мика приподняла бровь.
— Ладно, пущу. Но буду ворчать.
— Трофим, выдели двоих гвардейцев для сопровождения принцессы до дирижабля, — сказал я.
— Уже сделано, — ответил тот. — Они ждут у внедорожника.
Мика поклонилась мне.
— Михаил-сан, берегите его. Пожалуйста.
— Обещаю.
Она еще раз посмотрела на Диму, коротко сжала его руку и пошла к японскому внедорожнику. Офицеры последовали за ней. Мои гвардейцы сели во вторую машину.
Мы стояли на крыльце и смотрели, как машины выезжают со двора и сворачивают к южным полям. Дима провожал их взглядом, пока машины не скрылись за поворотом.
— Ты в порядке? — спросил я.
— Нет, — честно ответил он. — Но так лучше. Если с ней что-то случится из-за меня, я себе не прощу.
— Не из-за тебя уж точно.
Дима кивнул и допил кофе одним глотком. Потом поставил кружку на перила и повернулся к Денису.
— Ну что, брат. Пойдем примерять отцовские доспехи?
— Давно пора, — Денис чуть улыбнулся. — Только если ты опять будешь жаловаться, что наплечники жмут, я лично затяну их потуже.
— Это называется «братская любовь», — Дима хлопнул его по спине, и оба ушли в дом.
Я остался на крыльце. Через несколько минут далеко на юге, над деревьями, поднялся силуэт дирижабля. Он набрал высоту и медленно развернулся в сторону Японии.
— Улетела, — констатировала Лора.
— Улетела.
— Дима держится молодцом.
— Он Бердышев. Они все такие.
Лора помолчала, потом сказала:
— Знаешь, если посчитать всех, кто сейчас готов за тебя воевать… Русские, японцы, вампиры Эля, костяные монстры Лермонтова, Валера с его фокусами… Миша, ты либо очень хороший лидер, либо у тебя очень много должников.
— Думаю, второе.
— Я тоже так думаю, — она улыбнулась. — Но результат один.
* * *
Москва.
Красная площадь.
Было раннее утро, и площадь только начинала заполняться людьми. Дворники заканчивали расчищать снег, редкие прохожие спешили по своим делам, жандармы лениво прохаживались вдоль стен Кремля. Небо затянуло серыми облаками, и мелкий снег медленно кружил в безветренном воздухе.
Из переулка на площадь вышли двое.
Точнее, один. Второй вышагивал рядом, переваливаясь с боку на бок.
Петр Романов шел спокойно, как человек, который знает, куда направляется и точно знает, что его ждет в конце пути. Черный костюм, меч на бедре, уверенная осанка. Взгляд направлен прямо на Спасские ворота.
Рядом с ним, не отставая ни на шаг, шагал крупный гусь. Крылья были продеты в рукава пышной черной шубы, что делало его больше похожим на пушистого колобка, чем на птицу. На голове так же красовалась маленькая черная шапка-ушанка. Походка важная, даже несколько надменная.
Прохожие оборачивались. Кто-то показывал пальцем, а кто-то откровенно пялился.
— Ты не мог